Высокопоставленные гномы, карлики и полурослики, окружавшие нас, тут же оживились, будто дети, которым разрешили рассказать любимую страшилку. Они подошли ближе, их глаза горели фанатичным блеском.
— Ах, Искатель! — Торик потёр широкие ладони друг о друга. — Сердце Горы — это величайший дар Кротоса всем рудокопам. Поверье гласит, если искать достаточно усердно, как бы глубоко ни пришлось спуститься, в конце концов упорный труд будет вознаграждён драгоценным камнем непревзойденных размеров и чистоты.
Чёрт, а ведь звучит эпично. Легендарный лут.
— С удовольствием бы на него взглянул… — сказал я.
И тут меня осенило!
Я замер на полушаге, вспомнив нашу находку в сокровищнице Последней Твердыне Гурзана, тот самый гигантский алмаз, размером с мою голову,.
— Полагаю, — медленно начал я, прощупывая почву, — Сердце Горы — нечто большее, чем просто дорогое сокровище? Символ?
Услышав это, свита Торика одобрительно загудела.
— Да, душа любого гномьего чертога, — твёрдо, с нажимом произнёс Торик. — То, вокруг чего сплачивается клан, то, что заставляет нас стремиться к совершенству, украшать и укреплять свой дом. Мы процветаем, когда Сердце найдено и занимает почётное место, и мы угасаем, если оно утрачено.
Твою ж мать!
Я посмотрел на Ирен, затем на Лили и Мэриголд. Девушки, кажется, поняли всё без слов и синхронно кивнули.
Вздохнул, подавляя в себе жадность хомяка-лутера. Это наш шанс. Шанс не просто заработать золото, а купить нечто более ценное, абсолютную лояльность целой фракции.
— Полагаю, мы нашли Сердце Последней Твердыни Гурзана, — произнёс я в наступившей тишине.
Эффект был подобен взрыву светошумовой гранаты. Все гномы, карлики и полурослики вокруг нас замерли, словно статуи, Торик выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Он дёрнулся ко мне, словно хотел схватить за лацканы куртки, но сдержался, в его глазах блеснула смесь надежды и страха.
— Это сокровище… Мы чтим его превыше всего, — его голос дрогнул. — Мы были бы… Мы будем вечно благодарны, если вы согласитесь продать его нам.
Я быстро просчитал варианты.
— Мои сопартийцы наверняка потребуют свою законную долю от его стоимости, и я не вправе лишать их заработка, — произнёс это медленно, взвешивая каждое слово. — Но лично я… не считаю правильным продавать вам вашу душу и дарю свою долю безвозмездно.
— Я тоже! — звонко подхватила Лили, дёрнув ушками. — Для вас это сердце нового города, который хотите возродить, а для меня просто красивый камень, хоть и размером с голову.
Я покосился на свою куниду. До встречи со мной Лили почти не пользовалась деньгами, и даже сейчас, скопив немалый капитал, она относилась к золоту с философским пофигизмом. Трудно было понять, иронизирует она или говорит абсолютно серьёзно, скорее всего, и то, и другое.






