Качественные шмотки теперь слишком дороги для меня. Хорошо, что есть запас одежды и пока можно отложить беспокойство об этом. Но потом… Нужно учиться зарабатывать и я понятия не имею как.
Правда жизни такова, что молодым парням много не платят. За что вообще платят деньги? Пробежался по другим вакансиям и сник. Требования были такие, что большинство слов я не понимал. Почувствовал себя комнатным домашним растением. Уж точно не волком одиночкой. Загрустил и пошёл обедать.
Готовка теперь для меня как ритуал обретения самостоятельности. Если научусь готовить, то всему смогу научиться. Каждые десять минут на телефоне звонил будильник, я отвлекался и кидал в себя пулю. Заодно учился терпеть боль. То, как Саня перенёс мои атаки, вышло более чем наглядной демонстрацией, насколько я слаб. Не хочу так. Что-то внутри стало не то, чтобы яростно, но всё заметнее сопротивляться перспективе остаться слабаком. Поэтому тренируюсь. Если знать, к чему готовиться, то переносишь это проще. После десятого попадания так вообще философски стал воспринимать, как опытный мазохист. Внутри расцвела гордость. Мол, могу терпеть лишения! Не такое уж я и домашнее растение!
Когда вернулся Саня, я добрался до половины шкалы прогресса. Ещё сорок выстрелов и будет повышение уровня.
— И что, всего два выстрела? Ты тут чем занимался? — возмутился парень, когда узнал, что я не успел восстановить ману.
— Тренировками, чем же ещё.
— Я рад за тебя, конечно. Но мне как быть?
— Ну… Давай я тебя ударю рукой. Или ногой. — осенила меня идея.
Саня посмотрел задумчиво. Сначала на мои руки, потом на ноги. На лице проступил скепсис.
— Попробовать можно. Только ты это, бей со всей силы, — сказал он неуверенно. Причём кажется неуверенность относилась не к самой идее, а к тому, смогу ли я в принципе нормально ударить. Может действительно начать качаться? А то стыдно как-то.
— Ставь щит, ща врежу.
Врежу было излишне оптимистичным. Обиженный скепсисом напарника, я постарался действительно врезать как следует. Прямо в эту наглую рожу. Размахнулся, споткнулся и скорее врезался в Саню, чем ударил. Итог: почти выбитая рука и синяк на пол лица, которым я приложился о щит.
Саня ржал, как конь. Он натурально упал на пол, но не от удара, а от ржача. Я психанул и пнул его ногой. Голой ступней! В щит! Отшиб себе пальцы и упал рядом. У Сани же случилась натуральная истерика. Этот… конь! Ржал так, что слезы потекли!
Я же кое-как заполз на диван и почувствовал, что лицо заливает краска, а уши горят. Стыдоба то какая! Настолько жалким я никогда себя не чувствовал.
— Давай я тебе что ли покажу, как надо, — выдавил из себя парень, когда поднялся. Минут через пятнадцать, — А то так останусь без напарника, убьёшься ещё, — и снова как давай ржать.






