Всё мниться ему во снах, што он што-то не предусмотрел, и вот сейчас там погибают люди… Худшая гадота, как по мне!
Феликса треплет малярия, но железный поляк всё равно в седле, только што в бой самолично не ходит. Ему сейчас самая горячая пора, вычищать остатки гарнизонов и захватывать ту часть Наталя, которая ещё под бриттами. Держится, только што похудел и до совершеннейшей одури стал похож на Дон Кихота.
— Та-ак… — оценил наш полудохлый вид Владимир Алексеевич, отвратительно жизнерадостный и довольный, — ну-ка…
Повертев нас перед собой и заглянув зачем-то в глаза, он покивал сам себе, и вздыхая, сел на прикрытый стёганым покрывалом дощатый топчан, просевший под его немаленьким весом.
— Значит так, господа офицеры, — начал он с видом нарочито бодрым, — кхе… Не думал, што буду говорить с вами о таком… ну да ладно!
— Леченье ваше… кхе! — он покраснел помидорно, зажав кисти рук меж сомкнутых колен, и поднял блуждающий взгляд на потолок, с напряжённым вниманием разглядывая трещинки в штукатурке и снующих там гекконов, охотящихся за мотыльками, — Известное, значит, лечение… н-да…
— Короче! — рявкнул он, что задребезжали стёкла, вовсе уж багровея, — В бордель, и нажраться! Ясно⁈ И не краснеть мне тут, как институтки, я сам в смущении! Никогда не думал… Всё! Я к Сниману, пусть он вам отпуск, и штоб как следует там!
Стараясь не глядеть друг на дружку, разошлись, все в смущении и таком себе… томлении. За себя, по крайней мере, ручаюсь!
Подготовка заняла несколько дней, потому как не всё оказалось так просто, как хотелось бы. За командира оставил Военгского, как самого грамотного и авторитетного, заместителем Шульца. Строго-настрого запретив им лихачить и самовольничать, очертил круг обязанностей и прав, и пару дней натаскивал, занимаясь натуральной дрессурой.
Отпуск же…
… неожиданно стал командировкой.






