ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятая книга серии «Россия, которую мы...». Британская Империя ошибается, пытаясь покорить Африку, и в этом отчасти виноват наш попаданец. Русские в Африке! Да какие казаки, какие военные, вы о чём?! Офицеры Российского Генштаба? Опять нет! Коммандо камрада Дзержинского на полном скаку врываются в города и берут их. Марга! А Фима Бляйшман, которого в Одессе знали как контрабандиста, афериста и самую малость революционера, теперь пользуется почётом как отличный интендант и боевой генерал, а его пейсы так и развеваются на ветру! Русские коммандо не только дают отпор британской армии, но и захватывают Родезию — уже для себя! А Герой поднимается в небо: он изобретатель и первый в мире пилот, и это чудо-оружие меняет всю войну, а затем и Историю. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— С вами!

— Пишите…

— Принимайте командование!

… а давешний гимназист, забыв обо всём, смотрел восторженными глазами на людей из Легенды.

— Добровольно и с песней, — не совсем понятно сказал Сэмен Васильевич одними губами, уважительно поглядывая на африканера, оказавшегося настолько непростым.

Корнейчуков же, чуть вздохнув, выбросил… постарался выбросить из головы вечный свой страх и нежелание ответственности. Что в Африке, что сейчас… как-то так получается, что больше — некому просто!

Сперва — руководство самообороной Молдаванки, и… Боже, как он не хотел! Вечный его страх… не умереть даже, а вести на смерть других. Видеть… и изворачиваться каждый раз с наименьшими потерями, а потом видеть каждого убитого во сне, снова и снова… Ноша не по себе, но как-то ведь справляется…

Как же так вышло? Придавленные африканским авторитетом, анархисты отчасти выдавились, а отчасти влились в ряды самообороны, вырастающей на глазах в явление совершенно иного порядка. И вот уже он в руководстве Красных Бригад… тех самых, знакомых каждому одесситу по десяткам легенд…

Сердце его будто сжала невидимая рука, а потом отпустила… и Николай снова ощутил ту безбрежную ясность сознания, порождённую страхом за людей. Ясность немыслимая, необыкновенная…

… будто сама Реальность выстроилась в его голове гигантскими трёхмерными шахматами невероятной сложности. В партии этой имело значение всё: сами ходы и внешний вид фигур, положение их в пространстве, запах и цвет, и ещё десятки переменных…

… и вдохнув воздух, ставший будто морозным, он поднял глаза и принялся командовать, выстраивая операцию на карте, и разом — отсылая командиров за оружием ли, на захват полицейских участков или куда-то ещё. В реальности этой, исписывая формулами-человеками доску пространства и времени, он дирижировал одновременно оркестром их чувств и взаимоотношений, остро… даже не чувствуя их, а — зная!

Просто потому, что — надо. Некому больше. А потом опять придут сны, и каждый убитый пройдёт перед ним. Но это потом, а пока…

… рассыпались по Одессе командиры разрозненных отрядов самообороны, а вечером занимали позиции уже Красные Бригады. Вооружённые пусть и не до зубов, пусть отчасти устаревшим оружием… Но их было много, и это был — их город, их Одесса.

[i] Элька Рувинская, она же Ольга Таратута, в реальной истории ставшая (позднее) одной из самых известных анархисток России.

[ii] Марсельеза.

[iii] Ян-Вацлав Махайский, видный анархист польского происхождения.

----------

Глава 37

Глава 37

Тридцать седьмая глава

Потея от непривычных умственных усилий, Серафим сочинял письмо оставшимся в Сенцово родным и знакомым, чиркая и перечёркивая, покусывая крепкими зубами еле тлеющую трубочку и отдуваясь, как от тяжких усилий.