— Угу… — я склонился над картой, пытаясь соотнести её с уже виденным, но получалось так себе. Котяра, без лишних церемоний плюхнувшись рядом, разложил кроки с пометками высот, ущелий и тому подобных нужностей, слишком небрежно намеченных на излишне масштабной карте.
Слушая его, делаю пометки в попытке сообразить — где же может пройти достаточно крупный отряд, и как мне составить полётную карту, дабы не блуждать лишнее. Наконец, што-то начало вырисовываться в голове и на бумаге.
— Вот как-то так, — показал свои наброски Дзержинскому, — если верить картам, то они не могут миновать эти точки.
— Если, — снова вздохнул Феликс, ухватив в кулак донкихотовскую бородку.
— Угум… обещать ничего не могу, если только проглядеть сверху — нет ли их поблизости от Кимберли.
— И то хлеб, — согласился фехт-генерал, кивая вестовому, штоб приоткрыл полог штабной палатки. Тоже ведь… казус с его генеральством. Полторы тысячи руснацких сабель в бой водит, а всё коммандер! Политика, штоб её. Верхушка местная к марксизму настороженно относится, н-да… Звание генеральское Дзержинскому присвоили, когда совсем неудобно стало, и ропот в войсках пошёл.
— Да! Пока не забыл, — повернулся я к возмужавшему Коту, изрядно ушедшему в рост, — не в службу — передай моим, пусть устанавливают фотоаппарат.
— Флешетты возьмёшь? — поинтересовался друг, не одевая пока шляпу.
— А… пожалуй што, и нет. Горючего лучше под завязку, хочу охватить как можно больший район, заодно и какая-никакая, а картография. Пугалочек разве только пусть кинут в кабину пару десятков, может и пригодятся.
Обговорив ещё раз со штабными примерный район полётов, дабы в случае чего знали, где искать, пошёл мыться. Плещась под самодельным душем и морщась от собственной вонючести, яростно отдирал кожу намыленной мочалкой.
Блицкриг, оно канешно здорово с точки зрения военной, но толком ни помыться, ни пожрать, ни… хм, посрать. Всё на бегу, всё галопом, да с выпученными глазами. Всем тяжко, а авангарду, разведке и логистам особенно.
— Пообедаешь с нами? — предложил Котяра, подавая полотенце.
— Давай, — яростно растираюсь чистой тканью, — Только знаешь… без этих штоб… без лекций! В прошлый раз ложку в рот положить толком не дали.
— Я уже… — смущённый Котяра показал сжатый кулак, — выговор сделал и предупредил. Щи, а⁈ По-нашему, с говядинкой!
— Щи… — в животе предвкушающе квакнуло. У буров всё больше мясо с мясом, а если официальщина какая-то, то изыски европейские. Оно вроде как и вкусно, но непривычное брюхо потом частенько бурчит, до конфузов иной раз доходит.
Поднявшись в воздух, сделал круг над Кимберли — по настоянию Снимана, ага! Летадлы мои не успели ещё приесться в войсках, и буров чрезвычайно воодушевляет видеть то, што есть у нас, но нету у врагов.






