ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот и продолжение пути Виктора Жохова. Знаменитый китобой — в огне войны! Повествование о человеке наших дней, закинутом из своей эпохи на китобойное судно, в самый пик охоты, в дружную команду советских промысловиков. И не имеет значения, что море тебе противно: на суше ты окажешься лишь спустя 8 месяцев, по окончании путины. Герой вписался в новый мир, определил своё место, но судьба распорядилась так, что война вырвала его из привычного уклада, оторвала от семьи и дома. Все совпадения — плод случая, искажения — умышленны. Я не стремлюсь в точности повторить славный путь флотилии. Считайте, что это иной мир, а история — вымысел автора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Такая дырок может понаделать дай боже, но видимо с рулями у лодки тоже проблемы, чтобы применить орудие, расположенное перед рубкой, лодка медленно разворачивалась к нам левым бортом.

— Носовое орудие огонь! Предупредительный выстрел. Иваныч, полный ход, заходим с кормы! — отдаю я распоряжения.

— Захватить хочешь? — Иваныч напряженно всматривается в готовящуюся к бою лодку — а не обделаемся? Там экипаж побольше нашего будет.

— Хочу. По крайней мере пленных возьмём. Надо узнать сколько их тут, и кто их так потрепал. Думается мне, что это или мы её не добили или эта та, вторая, которую сторожевики гоняли. Да и вообще, смотри какая красотка, уже готовая и на блюдечке! — в это время возле лодки поднялся первый султан взрыва, расчёт орудия четко выполнил мой приказ и положил снаряд почти в притирку к немцу.

— Ща она нам вломит — обеспокоенно говорит старпом — смотри как шустро пушку крутят, а мы к ней на пистолетный выстрел подходим, в упор не промахнутся.

— Не успеют, видишь, они едва стоят из-за крена, а пушку до упора вниз опустили. Так им прицелится трудно, разве что случайно попадут. Но ты прав, надо с этим что-то делать. Пулемётам и зенитным орудиям огонь по расчету немецкого орудия! — это да, эти могут вломить. Захватить лодку конечно хочется, но вот только своих людей я терять не хочу.

По рубке и палубе подводной лодки захлестали трассеры крупнокалиберных пулеметов и скорострельных зенитных пушек. Если учесть, что трассер только каждый десятый, по лодке прошёлся смертельный ураган, уничтожая всё живое на своем пути. От орудия, с которым сейчас пытался справится его расчет в стороны полетели рикошеты, а артиллеристы стали падать один за другим, но всё же один выстрел они сделать успели. Восьмидесяти восьмимиллиметровый снаряд с воем пронёсся над палубой «Шторма» и взорвался где-то далеко позади. На этом организованное сопротивление закончилось. Лодка продолжала поворачивать в нашу сторону, но в рубке и на палубе больше живых немцев не было.

— Торпедой что ли решил шмальнуть? — задумчиво прошептал я себе под нос и тут же отдал команду рулевому и командиру БЧ-2 — правь так, чтобы подойти с борта. У него ещё торпеды могут быть! Подойдём в упор, сносите ему рубку к чертям собачим, что бы погрузится не смог!

— Так что бы на дно уйти ему рубка не нужна, затопят они её сейчас! — заерзал Иваныч, которого тоже охватил азарт.

— Не дураки же они, тут умирать в этой консервной банке — неуверенно возразил я ему, потому что не был уверен, в действиях захваченного врасплох экипажа.

Не затопили. Как только «Шторм» подошёл вплотную, и прямым попаданием разнес на куски рубку, лодка застопорила ход, над покорёженной рубкой взвилось белое полотнище флага, сигнализирующее о сдаче.