И вообще, пожелать сделать себе его может только мазохист. Говорят, при оперировании хасса на четвертом уровне с помощью узора человек испытывает такую боль, что кровь носом идет. Андрей поежился. Неужели находятся желающие? Впрочем, почему обязательно желающие? Возможно, кто-то попадет в такое положение, что становится некуда деваться. Ком, судя по всему, очень жесткое местечко. Более того, кого-то, возможно, специально ставят в такое положение… — Ладно, мы сейчас не об этом… Так вот, у таких, со вторым и больше уровнем, уже появляется шанс заработать столько, чтобы исполнить заветную мечту любого, кто сидит в Коме, — слинять отсюда. Ну, при удаче, конечно. Иллис вот не повезло, да… — Грубарь вздохнул. Ну да ладно, мы ребят еще помянем… Так вот, те, кто не ставит симбионта, как раз и планируют это. — А я слышал, что рядом с теми, кто может оперировать хасса, перестают работать машины и механизмы. — Не все и не всегда, парень, не все и не всегда. Обычные бытовые — это да. А военные или, скажем, предназначенные для работы в тяжелых условиях и агрессивной внешней среде — иногда и нет. Так что, например, оборудование каюты корабля, на котором ты отправишься из Кома, скорее всего выйдет из строя, кое-какое оборудование корабля — тоже, за это, кстати, официально с нас и дерут такие цены за билет, а вот сам корабль — нет. Да и потом, чем плохо поселиться где-нибудь на природе, в живописном месте, в простом доме с примитивным очагом и жить себе уединенно, не появляясь на людях? Тем более, что после Кома кто угодно станет филантропом… — Грубарь мечтательно вздохнул и принялся сворачивать пленку с симбиотическим линком обратно в коробочку. Андрей молча наблюдал за ним. Но, когда он уже закрыл коробочку, протянул руку и придержал его: — Подожди… Владелец лавки удивленно воззрился на него. — Ты чего, хочешь купить? Андрей молчал, не в силах сразу выбрать между жабой и желанием. В конце концов, эта покупка съест больше половины его наличных средств… Но ведь Иллис сказала ему, что у него может пробудиться природная чувствительность к хасса… Хотя она же говорила, что никаких объективных предпосылок к ее заявлению не имеется… Но если она права, и природная чувствительность действительно пробудится — он получит максимум из возможного… А если нет — выкинет на ветер больше половины имеющихся средств. Причем это «больше половины» является в пять раз большей суммой, чем та, которая доступна большинству пребывающих в Ком новичков. — Слушай, а сколько мне будет стоить снарядиться? На начальном уровне, но нормально. — Сколько… — лавочник задумался, — да тысяч восемь-девять, не меньше. И это еще без оружия и кое-чего еще, что покупать здесь тебе никакого смысла не имеет. — Сколько? — изумился Андрей.

Об этой истории
Я — Найденыш, бродник из Клоссерга. Уже два года я выхожу на первый горизонт Кома без узора, надеясь, что во мне проснётся природная чувствительность к хасса. Все вокруг давно сделали себе узоры, а я всё жду, хотя даже мне самому уже ясно: чуда не будет. Я выжил там, где выжить было нельзя, и это, видимо, и был весь мой лимит. Сегодня я удачно сходил в рейд: продал добычу, раскрутил на хорошую цену скупщика Икраима и прикупил себе отличную армейскую аптечку. Но в баре узнал, что Неваляшка, который держался до последнего, как и я, всё-таки сделал себе узор и ушёл в одиночку. Значит, пришло и моё время. Завтра я пойду и сделаю это.
История продолжается: другие книги





