ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Найденыш, бродник из Клоссерга. Уже два года я выхожу на первый горизонт Кома без узора, надеясь, что во мне проснётся природная чувствительность к хасса. Все вокруг давно сделали себе узоры, а я всё жду, хотя даже мне самому уже ясно: чуда не будет. Я выжил там, где выжить было нельзя, и это, видимо, и был весь мой лимит. Сегодня я удачно сходил в рейд: продал добычу, раскрутил на хорошую цену скупщика Икраима и прикупил себе отличную армейскую аптечку. Но в баре узнал, что Неваляшка, который держался до последнего, как и я, всё-таки сделал себе узор и ушёл в одиночку. Значит, пришло и моё время. Завтра я пойду и сделаю это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда объявили привал на ночевку, землянин сбросил на землю короб с грузом и с наслаждением потянулся. На привал они, похоже, остановились на какой-то стандартной для караванов стоянке. Потому что скальные стены здесь уже были кем-то подровнены, а камни обрублены так, что из них получились вполне удобные столики и неплохие седалища рядом с ними. А небольшой родничок, бивший из скалы, стекал в явно искусственную емкость. То есть стоянка выглядела вполне оборудованной. — Ой, зря Тугодум на Кривой скале остановился… Андрей развернулся. Рядом с ним стоял невысокий коренастый бродник с лицом, изборожденным глубокими, резкими морщинами. Свой короб он уже скинул с плеч и оставил неподалеку. — Привет, меня зовут Сги. — Найденыш, — в ответ представился Андрей. Сги резко кивнул и снова повторил: — Зря Тугодум привел сюда караван. — Почему? — На Кривой скале уже три-четыре блоя не было никаких нападений. Так что вот-вот твари должны объявиться. Это после атаки можно полблоя, а то и блой спокойно пользоваться стоянкой, а здесь с последней прошло уже куда больше. Блой означал десять саусов, то есть сотню ски. Как выяснилось, вся система измерений в Коме была строго десятеричной. Причем наименования мер длины, веса и объема были частично стандартизированы очень похожим на то, как это было сделано на Земле, образом. Ну, то есть, с помощью приставок — типа всяких там мили-, кило-, санти- и так далее. Не совсем так же, но похоже. А вот само их значение отличалось от земных довольно сильно. Так, например, первой распространенной мерой веса, используемой для взвешивания ингредиентов, являлся алой, весящий приблизительно полграмма, дальше шел салой, эквивалентный где-то пяти граммам, и тисалой, соответственно близкий к пятидесяти. Затем шел плой — полкило, отчего-то единственный и неповторимый и к тому же часто использующийся для обозначения даже тех весов, которым имелись и свои собственные обозначения, потом ним — пять килограммов, саним — пятьдесят, тисаним — пятьсот, а заканчивались наиболее распространенные меры веса коластом, весящим где-то около пяти тонн. Большие веса имели свои обозначения, но использовались по большей части только специалистами. Общеупотребимые меры длины начинались с ика, составлявшего где-то 0,7 миллиметра, за ним шел саик, тисаик, затем скич длиной сантиметров семьдесят, следующие порядки именовались саскич и тисаскич. А заканчивалось все тисакаршем, составляющим где-то семьдесят километров. Но дальность караванных маршрутов в Коме отчего-то измерялась не в мерах расстояния, а в мерах времени, потребных для того, чтобы добраться от конечного до начального пункта маршрута. — То есть, ты думаешь, нас атакуют твари? — Не думаю — уверен, — категорично заявил Сги.