ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тоже раздумывает, наверное, потому как я его сразу же озадачил поступившим предложением. Пусть голову поломает и примет решение — оставаться ему в Ревеле или ехать со мной в столицу принимать новый самолёт. Не всё там просто будет. Придётся и поучиться…

Вот такие воспоминания крутятся сейчас в моей голове под неумолчное монотонное тарахтение мотора. И неизвестно ещё, что крутится быстрее, мои мысли или пропеллер перед глазами. Да ещё этот разговор с Остроумовым о Гатчинской авиашколе! Прокручиваю оба разговора и понимаю, что трудно мне придётся по возвращении. Прямо узел какой-то вокруг меня завязался…

Сейчас, когда мы возвращаемся назад, в Ревель, на истерзанном самолёте и на последних резервах еле дышащего мотора, я прекрасно осознаю, что нужно было не брать паузу на раздумье, а сразу идти с разговором к Сергею Васильевичу и в этот же день отправляться в Петербург. Зря столько времени потерял, всё бестолку. Ну, почти всё. Ведь кое-что я всё-таки сделал. Какой-то задел на будущее, хочется надеяться.

Почему мою голову терзают столь мрачные мысли? Да потому что вся эта командировка обернулась практически впустую потерянным временем. Хочется надеяться на обратное, но после того, как столкнулся с неповоротливым армейским управленческим аппаратом, его инертностью и разобщённостью, последние надежды развеялись в прах. Да мне небеса благодарить нужно за нормальное ко мне отношение и участие Остроумова и Эссена…

Нет, я само собой исправно поднимался в воздух, выполнял облёт по предварительно согласованному маршруту, докладывал после посадки обо всех замеченных в море судах. И всё шло как обычно. Даже умудрился один раз забраться на территорию, занятую противником. Довелось и бомбы сбросить по колоннам на марше, и из пулемётов по разбегающимся немцам вволю пострелять, и пофотографировать результаты своих действий. Где была такая возможность, само собой. Но уже прежнего задора не было, ясно понимал, что это не те масштабы. Так, если только попугать да пошуметь немного. Нечего мне больше в Либаве делать.

И немецкие моряки прежних ошибок не повторяли. На удивление быстро сделали нужные выводы из прошлой моей удачной атаки и организовали службу воздушного наблюдения и прикрытия своих судов. Потому как на подходе к первому же обнаруженному нами военному кораблю наткнулись на плотный, даже не заградительный, а довольно-таки прицельный огонь. И несолоно хлебавши убрались прочь, на прощанье огрызнувшись из пулемёта парочкой длинных очередей.

На отходе столкнулись с авиацией противника. Наверняка это с кораблей успели вызвать подмогу. Решили отыграться за прошлое.

Перехватили нас над морем, уже в прямой видимости берега.