ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да там такие псы, что порвут тебя, Серёжа, на дальнем подходе, и клочков от шкурки не оставят. Из тебя грабитель точно такой же, как и медвежатник!

Так что? Выхода нет? Лить кровь своих граждан только из-за того, что мне понадобились деньги? Кстати, а на что конкретно они мне понадобились? Если честно? Для спокойной и сытой жизни? Зачем? Где? Останусь в России? Здесь добра долго ещё не будет, и золото будет лежать без толку, создавая опасность для своего владельца. За границей? Если только там… А туда я не собираюсь. Наверное…

Запутался. Мыслей в голове много и мечутся они в полном хаосе, сшибая друг друга на лету. В голове от такой сшибки колокольный перезвон идёт.

Вот вроде бы и умею кое-что, и знаю что-то, а сделать ничего не могу по зрелому размышлению. Тут или отморозком становиться и крови напрочь не бояться, или… А что или? Через два месяца эта страна медленно покатится под откос и крови этой прольётся столько… Нет! Не хочу в этом участвовать! И помешать не смогу. Но попробовать помешать нужно, иначе сам себе потом не прощу бездействия!

Застонал от чувства собственного бессилия, даже затылком несколько раз приложился об обитый кожей край кабины. Вот каково это, спокойно жить, чётко зная, что будет со всеми окружающими тебя людьми, с этой страной через несколько лет? Не знаю! И не хочу знать!

То ли в голове от такого энергичного воздействия что-то сдвинулось, но как-то сразу пришли конкретные воспоминания из будущего. Я же знаю, где в городе печаталась революционная газета «Искра»! И где Ленин какое-то время жил… И вроде бы как ещё могу кое-что подобное припомнить. Поможет мне это? Не знаю. Но посмотрю, подумаю хорошенечко, может, что и использую.

— Серж! Ты здесь? А-а, вот ты где. Что с тобой случилось? Тебе плохо стало? Голова?

Андрей забеспокоился. Вот и ему осталось недолго жить. И его добродушным и суматошным в общении московским родичам с их горячими и вкусными пирогами, и совместным чаёвничаниям возле пыхтящего пузатого самовара. Стало ещё больнее и горше на душе. Припомнилась давешняя прогулка по городу, разновозрастные парочки, оркестр в городском саду, витающий в воздухе тонкий аромат цветущего жасмина, разномастные магазины и многочисленные лавочки… И злой взгляд грузчика на пристани…

А ведь не просто так он смотрел. Как будто что-то грядущее знал обо мне. Или о таких, как я. Будущий революционер? Или настоящий? А если я ошибся? А если нет? Так пойди да проверь! Кто тебе мешает? Прежняя интеллигентность прежнего хозяина? Так сопли и прожуёшь вместе с Державой.

Тяжело спрыгнул на землю, подхваченный под руку Андреем. Облокотился на его плечо, ощутил под курткой твёрдый погон, выдохнул:

— Да. Плохо. На сердце тяжко стало. Ничего, пройдёт. Попить бы мне сейчас чего-нибудь холодненького.