ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Андрей недолго простоял столбиком с круглыми от удивления глазами. Очень его поразило такое моё внезапное обжорство, да ещё в этаких спартанских условиях. Но быстро опомнился и сделал вид, что всё так и должно быть. Похоже, списал на моё непонятное самочувствие. Потянулся вслед за мной к лежащему на откинутой деревянной крышке ящика ножику, хмыкнул, отрезал маленький кусочек сальца, зажевал его, поморщился, но ничего не сказал, промолчал, проглотил. Ну и на том ему наше огромное мерси.

А почему мерси? А что я ещё знаю? Ого, я французский разумею, оказывается. А ещё? А ещё облом, ничего. Пусто. Но и то хорошо. Впрочем, вспомнилось мне, языки в это время многие знали, без этого никуда.

— Всё, пошли, — второй кусок домашнего сала так легко лёг в желудок, что на душе стало веселее, и жизнь на какой-то миг проще показалась.

— Пошли, — легко согласился Андрей.

— Погоди. Сейчас протру нож чем-нибудь, — огляделся, заметил в дальнем углу развешанную на проволоке ветошь, направился туда и оттёр засаленное лезвие. Со стуком захлопнул крышку ящика, развернулся и присоединился к товарищу. — Вот теперь можно и идти…

В театр мы не пошли. И по городу не погуляли. Сразу остановились на ресторане. Особо шиковать у нас денег не было, но хорошо посидеть умудрились. Выпили на двоих две бутылки Шустовского, отлично закусили, отдохнули душой и расслабились. Дальнейшего продолжения банкета не случилось. У меня просто уже не было никакого желания, а Андрей немного перебрал. Я-то немножко сачковал в этом процессе, больше душой отмякал — отхлёбывал из рюмки по глоточку, поэтому основной удар пришлось принять на себя моему другу. Пришлось вести его домой, выслушивать по пути различный бред о нашей службе, о манящем к себе небе и красавцах аэропланах, о героической профессии лётчика, о желании прославиться и совершить какой-нибудь подвиг. Такой, чтобы все газеты писали, и чтобы одна интересная и загадочная персона обязательно такую газету прочла…

Что? Это что за детский сад? Нет, нужно срочно браться за нравственное воспитание товарища. Вот так послушаешь пьяные откровения, и волосы на голове становятся дыбом. И это мой друг, которого я столько лет знаю. И что за персона такая где-то образовалась? Главное, откуда образовалась?

Наконец-то оставшись в одиночестве, выключил свет в своей комнате, подошёл к окну, распахнул створки, втянул носом ароматы улицы. Фу. Пахнет откуда-то копчёным мясом и этот сильный запах перебивает все остальные. Постоял в темноте, вслушиваясь в звуки ночного города. Долетело издалека треньканье уходящего в депо трамвая. Под окнами периодически звучали тихие голоса припоздавших с прогулками редких прохожих. Нет, не сидится мне в этой душной комнате.