— Отец, опять ты за своё, — нахмурился Добрыня, сжав сильнее гантели. — Я же говорил, что не хочу этого. Не все аристократы рвутся в эту академию, многие спокойно обучаются дома и наслаждаются жизнью.
Глава Рода усмехнулся, но затем лицо его стало серьезным.
— Ты и бизнесом-то не особо интересуешься. Дома сидят только те, кто боится выйти на улицу и столкнуться с реальностью. А ты не настолько занят, как императорские бездельники. Так что это даже не обсуждается. Собирай свои пожитки, пока я не передумал и не отправил тебя туда силой.
Сын попытался еще раз убедить отца в обратном, привел несколько весомых аргументов, тяжелее его гантелей. Но глава Рода оставался твёрд в своем решении, отбивая каждое слово Добрыни, словно мячик для пинг-понга.
— Кстати, уже решено: вместе с тобой на учебу поедет младшая сестра, — заявил он после паузы, которая казалась вечностью.
— Что? — Добрыня поморщился. — Я же говорил, что это плохая затея. Маше опасно находиться в этой бойне под названием академия: она ещё слишком юная, чтобы погибнуть так рано. Ты должен повлиять на неё, отец. Тебя, может быть, она и послушает, прежде чем спалит дом.
Глава Рода хитро улыбнулся и показал сыну экран телефона.
— Думаешь, я не старался? Я тоже не хотел так рано выпускать её из родительского гнезда, учитывая, что она любит поджигать всё вокруг. Но смотри сам, — отец включил записанное видео на телефоне.
На экране была видна девушка с длинными волосами и таким раздраженным выражением. Она скрестила руки на груди и смотрела на отца так, словно прикидывая, не превратить ли его в пепел прямо сейчас.
— Это мама твоя снимала, — вставил глава Рода с легкой усмешкой.
На записи зазвучал голос отца, который, казалось, уже смирился со своей судьбой.
— Мария, угомонись, пожалуйста, — наставническим тоном он говорил ей. — К чему торопиться, и в шестнадцать лет идти учиться? В твоем возрасте люди ещё наслаждаются жизнью.
Едва он это произнес, как вокруг девушки вспыхнула огненная аура, способная сжечь весь дом дотла. Искры от нее подожгли штору, и слуги на видео засуетились, пытаясь потушить огонь. За кадром раздался приглушенный голос матери:
— М-да… Молодец! Но эти шторы всё равно были ужасными.
Мария же не сдвинулась с места и сказала капризным голосом.
— Я своего братишку одного туда не отпущу! Кто, если не я, спасет его от него самого? Если я сказала, что поеду, значит, так и будет! — она уже кричала, и пламя вокруг неё разгоралось только сильнее.
Отец на записи остался невозмутимым.
— Теперь ты понял, Добрыня, что все разговоры с ней безрезультатны? — отец убрал телефон в карман и посмотрел на сына так, словно тот был последней надеждой семьи. — Ты слаб, в отличие от остальных Одарённых, и академия хотя бы даст тебе шанс не погибнуть в первый же день.






