На берег сошли, когда на небе высыпали звезды, благо небо было безоблачным и даже светила Луна, что позволяла видеть хоть что-то, ибо об освещении улиц конечно же никто не озаботился.
— Вот этот кабак… — сказал сплетник-разведчик.
Кабак стоял на пересечении двух улиц, собственно их только две и имелось и недалеко от ворот ведущих в старый город. Удачное месторасположение. Сам кабак представлял собой двухэтажное деревянное здание, довольно обширное по площади. На первом этаже располагалась питейная, где употребляли дешевую сивушную бормотуху, а на втором этаже располагались «нумера» с не менее дешевым и потому старыми и страшными гулящими бабами.
Впрочем, после бормотухи, те, кого тянуло на любовные подвиги, на их возраст и внешний вид внимания не обращали, да и разглядеть что-то в свете, что давала паршивого качества сальная свеча, коя едва разгоняла сумрак комнаты едва горящим огоньком, не так уж просто.
Дверь кабака неожиданно открылась и из проема довольно здоровый бугай звероватого вида вышвырнул вопящего тщедушного мужичонка в одних портках весьма несвежего вида, спереди — желтоватые, а сзади — коричневатые.
— А-а-а-а! Ироды! Нехристи! Дайте в долг!
— Пошел прочь отсюда! Здесь милостыню не подают и в долг не наливают, — рыкнул вышибала.
— Богом прошу!
— Пшел!
Вышибала заехал кулаком шибздику в ухо и тот свалился на землю, после чего поскуливая отполз в сторону.
Вышибала зыркнув исподлобья на Градова скрылся в кабаке. Следом вошел Андрей со своими людьми.
В нос тут же шибануло смрад из множества неприятных запахов, тут и дым от сжигаемого в плошках жира, что использовались для освещения на каждом столике, смешанного с дымом ядреного табака, тут и тяжелый духан немытых тел, амбре от застарелой мочи и подаваемой бормотухи — обычной браги, ну и конечно кислая вонь от блевотины.
Вдоль стен стояли длинные лавки. Вместо столиков, использовали здоровенные бочки.
«Их наверное тяжелее сломать в отличие от столиков, — понял Андрей. — Драки же дело в кабаках подобного низшего пошиба дело обыденное и на ремонте мебели разориться можно…»
В качестве стульев служили чурбаки. Ну тут тоже понятно, таким не особо помашешь в драке в отличие от табуреток.
Народу в кабаке оказалось довольно много, десятка три человек. Сразу две компашки человек по пять-шесть в разных углах тянули свои песни, но друг другу не мешали, кто-то смеялся, кто-то что-то кому-то горячо доказывал, там спорили, в другом месте играли в кости.
В общем свободных мест не было, но Градов сразу приметил один полупустой «столик» возле которого кучковалось три изрядно набравшихся человека, что уже едва сидели на своих чурбаках. Вот к ним он и направился со своими людьми.






