ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть в небе обернулась для пилота вторым шансом: его сознание вселилось в отпрыска дворянского рода. На дворе — весна, но явно чужой XIX век, а сам он не может встать с кровати, неудачно упав с крыши. Мир вокруг полон странностей, которые предстоит распутать. Император — Александр Третий, потерявший наследника в Японии, а сама война с ней уже завершилась триумфом русских войск. Вопрос, что делать дальше, даже не возникает. Тот, кто однажды познал свободу полёта, уже не излечится от этой страсти. Неважно, какая жизнь потеряна — старая или новая, только обретённая. Главное — подняться. Сначала просто встать на ноги, затем — в небо. А там уже рукой подать до войны. До какой именно? А много ли их было? На Руси всегда найдётся, с кем воевать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как семья при пожаре погибла, так пить и начал. В губернии терпят, жалеют его по старой памяти, места не лишают. Если бы не это, да не хворь твоя, я бы его ещё намедни метлой поганой прочь погнал. Да уж очень плох ты был! В себя никак не приходил, бредил о чём-то неразборчиво, а потом вообще замолчал, побледнел. Помнилось даже, что дышать перестал! Вовремя тогда доктор приехал. Откачал тебя. За то его сейчас и терплю. Но и моя терпелка уже заканчивается.

Спустя некоторое время раздался робкий стук. Скрипнула дверь.

— Покажь руки-то, любезный, — придержал доктора старик. Видать, удостоверился в их чистоте. Потому что доктора всё-таки пропустил в комнату. — Ступай к Его Сиятельству. Да ужо смотри мне, дыши в сторону!

Показалось, что даже кулаком ему пригрозил. Я этого не видел, но уж очень интонации этому жесту соответствовали. Колоритный старик. То грамотность из каждого слова лезет, то деревенское просторечие. Почему?

Больше доктор ко мне пальцами не лез. Держался на расстоянии вытянутой руки и всё старался совету следовать — дышать в сторону! Дошло, видать. Ну, хоть так. Руки и мне показал, когда принялся макушку ощупывать. Перед осмотром повязку с головы снял. Я уже приготовился к боли, напрягся в ожидании, что у меня там рана открытая и бинты присохли. Сейчас их по живому отрывать ка-ак станут! Вместе со скальпом. Но нет, обошлось. Снял очень аккуратно и почти не больно. Даже отмачивать повязку не пришлось.

Осмотрел мне затылок, ощупал темечко, задумался и забылся — в задумчивости немного потарабанил пальцами мне по лбу. Вот собака костлявая!

— Прекрати!

— Что? — встрепенулся доктор. Словно очнулся. Посмотрел недоумённо, сообразил, отдёрнул руку. — Ах, это. Простите, привычка у меня такая.

— По больной голове пациентам пальцами стучать?

— Это я диагностику таким образом провожу! Пальпирую! — выкрутился лекарь. Попытался уколоть. — Если вы имеете представление, что это такое.

— Имею, — скривился. Голова всё-таки побаливает. Не от этих стуков, она с самого пробуждения как не своя.

Да что это я? Она и есть не своя! Или уже своя? Своя теперь, точно!

Моя кривая улыбка доктора, похоже, сильно напугала. Ишь, как отшатнулся! Глазки так и забегали из стороны в сторону!

Диагностика, говоришь? Ладно, допустим. Стучал же он пальцами по грудине и животу? Так что пропустим. Но запомним!

И всё ждал, когда он при осмотре популярную фразу скажет: «Голова предмет тёмный и исследованию не подлежит!»

Ну вот ждал, и всё! Где-то на краю сознания всё та самая первая мысль и маячила, всё казалось, будто не в реальность, а на самом деле в то самое кино угодил…

Между прочим, именно голову он мне очень тщательно осматривал, в отличие от остальных частей тела. Оказывается, голова у меня в бинтах вся была. Вон какой ворох марли скрутил.