ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть в небе обернулась для пилота вторым шансом: его сознание вселилось в отпрыска дворянского рода. На дворе — весна, но явно чужой XIX век, а сам он не может встать с кровати, неудачно упав с крыши. Мир вокруг полон странностей, которые предстоит распутать. Император — Александр Третий, потерявший наследника в Японии, а сама война с ней уже завершилась триумфом русских войск. Вопрос, что делать дальше, даже не возникает. Тот, кто однажды познал свободу полёта, уже не излечится от этой страсти. Неважно, какая жизнь потеряна — старая или новая, только обретённая. Главное — подняться. Сначала просто встать на ноги, затем — в небо. А там уже рукой подать до войны. До какой именно? А много ли их было? На Руси всегда найдётся, с кем воевать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Журналистов отгонять никто не пытался, от едкого запаха сгоревшего магния трудно было дышать, но приходилось терпеть.

Полицейским пришлось рассказать всё. И про сгоревший в сарае планер, и про Жоржа тоже. Как я понял, этот факт им был и без моего рассказа известен, и сложить одно к одному они уже успели. И спрашивали больше для порядка. Потому что младший Катыков не мог в городе в данную пору находиться по причине выезда за границу для поправки здоровья. Как-то так. Тогда кому понадобилось устраивать диверсию? Кому я настолько мешаю? Или дело не во мне, а в самолёте? А может в нас обоих?

Как водится, обещали всё выяснить, наказать виновных и проинформировать меня о результатах расследования. Поверил, что мне остаётся. Но самолёт осмотрел ещё раз и более тщательно. Запустил и прогрел мотор, заглушил и снял топливный фильтр. Проверил его, промыл и установил на место. Убедился, что в бензобак ничего не насыпали. Потом глянул уровень масла, свечи и провода. Всё нормально. Похоже, обошлось.

Суеты вокруг самолёта было много, срок вылета откладывался. Спонсоры и представители губернского правления негодовали, журналисты прыгали от восторга в предчувствии оглушительной сенсации. Даже названивали в столичные газеты, как мне успели передать. В общем, по-настоящему волновался только я один, потому что у меня неожиданно появился новый враг, незнакомый, и оттого вдвойне опасный. Умный и очень опытный, явно неплохо разбирающийся в авиатехнике. Иностранец? Возможно. Хотя и своих сограждан сбрасывать со счёта не стоит, если исходить из собственного горького опыта…

Саму неисправность устранили в два счёта. Попросили меня снять испорченную деталь, увезли куда-то и буквально через час привезли новую, точно такую же. Да ещё в двух экземплярах. Чтобы про запас было…

Взлетели с опозданием на два часа. В качестве извинений от якобы господина полицмейстера были переданы извинения в количестве двух больших корзин со съестным. Сами корзины в багажный отсек точно не влезли бы, поэтому пришлось их содержимое просто переложить. Александр Карлович только языком цокал, когда названия на бутылках читал. Тут же соорудили на скорую руку бутербродов и прихватили их с собой в кабину. Будем на ходу перекусывать. На запивку простой воды попросили принести. Принесли не простой, а сельтерской.

И ещё отдельно от благодарных зрителей несколько бутылей клюквенного кваса. Паньшин радовался, а я чертыхался. Правда, про себя. Вес-то больше стал!

Потом посмотрел на поле, на болтающийся кусок тряпки, здесь гордо называемый указателем силы и направления ветра, погладил самолёт по борту кабины и успокоился. Справимся! Полоса длинная, даже очень длинная, и ровная, что тоже важно.