Десятка два точно таких же стульев, на которых так любят отдыхать после танцев дамы, сиротливо прижались к стене. Утреннее солнце легко заглядывает в помещение через большие окна, нежится на натёртых паркетных полах, вихрит малочисленные частички пыли в золотистом круговороте вальсов и мазурок, чувствует себя легко и вольготно в этом пустом зале.
Хищно и предвкушающе усмехнулся, в три длинных прыжка преодолел широкий лестничный пролёт, при каждом прыжке постепенно сдвигаясь к правой его стороне. Попадая таким образом на боковой обрез дорожки, где ничего не сможет помешать задуманному. Ага! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! Как это обычно и бывает, весьма некстати в холле распахнулась одна из дверей! Закон подлости в действии!
Да ладно бы только распахнулась, но оттуда вышла горничная со стопкой выглаженного белья на руках! И повернула к лестнице…
Стопка была большой, и бедняжка просто не могла видеть стремительно спускающегося по лестнице господина.
Но услышала! Правда, когда уже поздно было отступать.
— Ой! — девушка резко притормозила и всё-таки постаралась избежать столкновения, отшатнулась назад. Мягкие туфли скользнули, горничная взмахнула руками, ещё раз испуганно ойкнула…
И, не удержав стопку белья на вытянутых руках, упала.
Княжич останавливаться не стал. Да и не смог бы никоим образом. Слишком большую набрал скорость. Но не растерялся, с налёта ловко перепрыгнул через ворох рассыпавшегося на мраморе белья и заскользил со свистом на полусогнутых ногах по полированному камню. Искоса глянул на распластавшуюся на полу девицу — смотрит широко распахнутыми глазищами испуганной серны и уже пытается подняться. Значит, всё хорошо, не ушиблась!
Успел ещё мельком полюбоваться стройными ножками и улыбнуться девахе! Извернулся в скольжении, подмигнул и… Упустил время. Оттого и не успел вовремя перепрыгнуть на ковровую дорожку, притормозить и остановиться! Хорошо, хоть руки успел перед собой выставить! Так и впечатался вытянутыми вперёд руками во входную дверь, с силой толкая её от себя.
Ба-бах!
Тяжёлая наборная дверь лихо распахнулась, ударила ручкой по оштукатуренной каменной стене, отскочила от неё и собралась было снова закрыться, да княжич не дал, придержал рукой, оттолкнул бедром. Потирая ушибленную о дубовые доски ладонь, выскочил на крыльцо и зажмурился после сумрака холла. Солнце уже успело подняться над дальним лесом…
* * *
— Куда, оглашенный! А позавтракать? — где-то за спиной привычно беззлобно ругался Степан, мой дядька, и поспешал следом, стараясь не отстать. И когда только успел из кухни выскочить?
Потому и дверь пришлось придержать, чтобы его тяжёлой створкой на выходе не прибило. Всё-таки возраст у него уже того, к рубежу жизни подходит.






