ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть в небе обернулась для пилота вторым шансом: его сознание вселилось в отпрыска дворянского рода. На дворе — весна, но явно чужой XIX век, а сам он не может встать с кровати, неудачно упав с крыши. Мир вокруг полон странностей, которые предстоит распутать. Император — Александр Третий, потерявший наследника в Японии, а сама война с ней уже завершилась триумфом русских войск. Вопрос, что делать дальше, даже не возникает. Тот, кто однажды познал свободу полёта, уже не излечится от этой страсти. Неважно, какая жизнь потеряна — старая или новая, только обретённая. Главное — подняться. Сначала просто встать на ноги, затем — в небо. А там уже рукой подать до войны. До какой именно? А много ли их было? На Руси всегда найдётся, с кем воевать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот прямо так взяла, приподняла двумя руками за пояс и пересадила. Было больно. Очень. Поясница и бока просто полыхнули болью. Но стерпел. Потому что знал, чувствовал, что то не кости и не позвоночник болят, а содранная шкура и подживающие раны. Выдохнул тихонько воздух через крепко стиснутые зубы, сморгнул выступившие слёзы. Ничего, всё наладится!

От доктора удалось избавиться после обеда. Да и то лишь после нескольких стопок! Ох, что это были за стопки! В одну докторскую стопку не сто, а все двести миллилитров входило.

Нет, я не сумел вживую понаблюдать за этим неувлекательным процессом. Не смог бы по физическим своим кондициям! Кстати, как-то быстро я это тело начал своим по-настоящему считать. Не по волевому решению, а по внутреннему убеждению, что ли. Ну, да это и хорошо, всё жить дальше проще будет. А за процессом и без меня, кто бы сомневался в обратном, нашлось, кому присмотреть, и мне потом рассказать.

Мне же силёнок только что и хватило на дойти до окна, быстренько выглянуть наружу, крепко держась при этом за крашеный подоконник, и с грехом пополам вернуться обратно в постель! Слаб я ещё. Слаб и больно уж тощ. Придётся себя откармливать, набирать массу тела и укреплять мышцы. Этот дряблый кисель на хилом каркасе меня точно не устраивает. Гляну на себя, и слёзы сами на глаза наворачиваются. Понятно, почему парнишка с крыши свалился. И не только гнилая дранка тому виной, но и явная неуклюжесть и неловкость хилого тела! Теряюсь я со своим худосочным тельцем на фоне крепкотелой кормилицы и старого, но ещё крепкого дядьки. То-то она меня, как вошла, не сразу заметила. Под обои замаскировался, со стеной слился!

Так что отлёживался и приходил в себя после короткого прохода по комнатёнке. И радовался. Процесс восстановления идёт семимильными шагами! Недавно головой не мог пошевелить, а сейчас уже до окна дохожу! Без поддержки! И это только сегодня. А что смогу завтра?

Тут-то ход моих радостных мыслей и прервало недовольное бурчание дядьки о выпивающем на кухне лекаре. Прислушался к его брюзжанию, подумал и высказался:

— Так покажи ему, где у нас выход находится! Вместо того, чтобы бурчать попусту, полезное дело сделай! И нам хорошо, запасы наливки убережёшь, и о нём вроде бы как заботу проявишь! Что смотришь? Или я что-то неправильное сказал?

— Нет, сказал всё правильно! Но… — замолчал и опустил глаза в пол Степан Фролыч. Вроде бы как и высказаться не прочь, и что-то ему это не позволяет сделать.

И я молчу, жду, что ответит. Долго ждать не пришлось, дядька всё-таки решился договорить:

— Но никогда ничего подобного ране себе ты позволить не мог! Всегда тихо себя вёл, отличался умом и воспитанностью. А сегодня как в себя пришёл, так и не узнать стало. Словно другой кто твоё место занял.