ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть в небе обернулась для пилота вторым шансом: его сознание вселилось в отпрыска дворянского рода. На дворе — весна, но явно чужой XIX век, а сам он не может встать с кровати, неудачно упав с крыши. Мир вокруг полон странностей, которые предстоит распутать. Император — Александр Третий, потерявший наследника в Японии, а сама война с ней уже завершилась триумфом русских войск. Вопрос, что делать дальше, даже не возникает. Тот, кто однажды познал свободу полёта, уже не излечится от этой страсти. Неважно, какая жизнь потеряна — старая или новая, только обретённая. Главное — подняться. Сначала просто встать на ноги, затем — в небо. А там уже рукой подать до войны. До какой именно? А много ли их было? На Руси всегда найдётся, с кем воевать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И всё равно придётся вниз спускаться, на первый этаж.

— А если здесь остаться? — а вдруг он мне сейчас расскажет, что за помещения скрываются за этими закрытыми дверями?

— Здесь нельзя. Родители строго-настрого запрещают вам в их спальни заходить! — не подвёл меня и мои ожидания старик.

С двумя дверями уже понятно! Потом узнаю, с какими именно и кому конкретно из родителей принадлежат. А ещё две оставшиеся чьи? Кстати, «Вам», это кому? Выходит, у меня братья-сёстры имеются? Судя по количеству оставшихся дверей — двое!

— В комнате младшей княжны тебе, Николай Дмитриевич, делать нечего, кроватка больно маленькая. Ты на ней просто не поместишься. А старшая, если узнает, что ты вдругорядь в её комнатке побывал, опять скандал устроит! Забыли никак? О прошлом годе такой шум подняла, что… Маменька ваша тогда еле-еле скандал утихомирила!

— Веришь ли, забыл! Не помню! Я теперь многое забыл. Но ты же мне подскажешь, если что? — заглядываю в глаза дядьке проникновенным взглядом. — Чтобы мне впросак не попасть?

Да ещё того кота с его жалобной мордахой удивительно вовремя вспомнил! Из «Шрэка»! Ну и изобразил в меру способностей. Постарался, чё!

Впрочем, особо стараться и не нужно было. Вид я имел и впрямь жалкий и дохлый. Если глянуть со стороны, то без слёз точно не обойдёшься. В лубках, в повязках, концы которых чуть ли не по полу волочатся, голова пробитая… Кровь на…

Ничего, плевать пока на внешний вид! Главное то, что внутри. А внутри у меня несгибаемая воля к жизни и… Что там ещё в таких случаях говорят? Вот это всё и есть! Так-то!

В общем, своего я добился, состав семьи узнал. Так что и с дверями разбираться уже не нужно, всё равно заглядывать ни в чьи комнаты не собираюсь. Теперь бы услышать, куда они все запропастились и надолго ли? Когда я свою семью увижу? А то лежу тут, понимаешь, один. Позабыт-позаброшен, и никому из родных дела до меня никакого нет! Непорядок!

С лестницы вниз и из холла налево, как я понял со слов Степана, помещения для праздного времяпровождения. Балы там всякие, торжества, обеды и фуршеты. Одна большая зала, огромная просто, и несколько маленьких. Среди маленьких курительная комната для мужской части праздношатающихся. И отдельная для женской, что-то вроде для «попудрить носик». Может и ещё что есть, да мне пока не до подробных исследований. Всё потом, позже. Пока общее представление имею, и достаточно.

Справа — хозяйственное крыло. Кухня, прачечная, кладовые. Вот только была бы моя воля, так я бы всё это из дома убрал. Кроме кухни, конечно. Кухня, дело вообще святое! Кстати, а не завернуть ли нам туда по пути в библиотеку? Что-то я проголодался…

Завернули, стоило только заикнуться. А там мне по-настоящему обидно за ту свою жизнь стало.