Я через «не хочу» шевельнулся, застонал, переворачиваясь на бок. Только сейчас осознал, что лежал на спине. Сплюнул, почувствовал, как по щеке пополз тягучий сгусток. Шевельнул руками и в голос вскрикнул — левая рука отозвалась всплеском чудовищной боли. Ладно… и я как раз лежу на левом боку. Пора бы осмотреться…
Меня пронзил легкий укол паники — на приказ открыться веки дернулись, но не более того. Что такое…
— Вот… сейчас вытру…
По лицу прошлись жесткой — слишком жесткой! — тряпкой. Я разом взбодрился, сонливость начала уходить. Еще бы… по лицу будто теркой для овощей провели.
Попробовать еще раз… веки послушно приоткрылись, по глазам ударил нестерпимо яркий свет. Я невольно застонал, зажмурился. Дернувшись, невольно потревожил левый локоть и скорчился от жуткой боли. Что-то очень не так…
— Рука… — прохрипел я, не открывая глаз — Левая рука.
— С руками тебе не повезло — ответил женский голос — Зато с родными частями полный порядок. Торс, голова — просто отличные. Ноги — полное дерьмо. Но руки еще хуже.
— Что?
— Я говорю — комплект тебе паршивый достался. Совсем паршивый. Не повезло тебе, одиннадцатый.
— Почему ты называешь меня одиннадцатым?
— Как на груди набито — так и называю. Две единицы. Вставай! Ну же! Скоро сигнал! Затем осмотр! А мы уже должны стоять там! Вставай!
— Я болен… мне очень плохо… воды… дай воды…
— Потом! Встань, одиннадцатый! Встань! Давай. Я помогу.
Поразительно… но она меня будто и не слышала. Мне было невероятно плохо. Полная дезориентация. Тотальная слабость. Я не чувствовал ног и рук — за исключением болевого пожара в левом локте. Поясница раскалывалась. В висках стучали молоты. К горлу подкатил комок рвоты… и неохотно отступил обратно в желудок.
Со мной произошло что-то очень нехорошее. Возможно авария? Раз я ничего не помню. Пострадала голова…
— Моя память…
— Само собой стерта! Ты низушек! Воспоминаний нет. Все заблокировано.
— Что⁈
— Слушай! Либо встаешь — либо я ухожу. А без меня ты до коридора не дойдешь. И на осмотре не засветишься. А значит — никаких дневных работ на твою долю и никакой оплаты! Чем будет платить за комплект конечностей? Это аренда! И платить надо каждый день! Чем оплатишь еду? А душ? Вставай, одиннадцатый! Если сегодня не наешься и не напьешься — тебе конец!
Я слушал, я очень внимательно слушал, преодолевая слабость и боль. Я изо всех сил пытался понять, но не понимал.
Что она говорит? Она сумасшедшая?
— Ну же!
В ее голосе прозвучало столько страха, столько боли…
Я дал себе время. Немного. Десять секунд. Чтобы собраться с духом. И медленно считал от десяти до одного. Боль и слабость от удивления немного отступили, чуть притихли. И я этим воспользовался.
— Два! Один!
Извернувшись, перевернулся на живот, подтянул под себя непослушные ноги.






