Моя задача — доставить, а не толковать. Я убрал оба свитка в сумку.
— Теперь к вопросу о награде, — Бенедикт снова наполнил свой стакан и подлил мне.
Он поставил опустевшую бутылку на пол и она звякнула обо что-то стеклянное.
— Ты спас общину, которой я руковожу, от верной гибели, — продолжил молодой аббат, — Я не из тех, кто прячет благодарность за молитвами и обещаниями небесной награды после вознесения души. Чего ты хочешь?
Я ждал этого вопроса. И знал свой первый ответ ещё до того, как переступил порог кабинета.
— Доступ к закрытой секции библиотеки Аббатства.
Бенедикт перестал подносить стакан ко рту. Замер на полпути и медленно поставил его обратно на стол.
— Ты серьёзно? — фыркнул он. — Наёмник, который спас монастырь от скверны, в качестве награды просит доступ к старым книгам?
— Абсолютно серьёзно. — кивнул я.
Бенедикт некоторое время молча крутил трубку в пальцах, разглядывая меня. Я видел, как за его единственным глазом работала мысль, пересчитывая меня заново. Наёмник, который просит не золото, не оружие, не покровительство — а доступ к библиотеке. Это не вписывалось ни в одну из тех категорий, по которым он, вероятно, привык сортировать людей.
— Закрытая секция сейчас используется как дополнительное хранилище, — сказал он наконец. — Часть полок заставлена медикаментами, часть — перевязочными материалами. Мне нужно время, чтобы привести его в порядок. Я не могу дать тебе полный доступ сегодня. Но могу отправить тебе один ящик с частью текстов на первое время. Полный доступ получишь, как только Аббатство придёт в себя…
Он слегка поморщился и повертел бокалом в воздухе.
— … Если оно вообще когда-нибудь придет в себя по-настоящему, — продолжил он и отпил вина.
— Меня устраивает, — кивнул я.
— Ладно. — Бенедикт затянулся. — Что ещё? У меня нет привычки оставлять долги за собой. Предпочитаю закрывать их, пока обе стороны сидят за столом переговоров.
Я покачал головой.
— Остальное подождёт. Я вернусь за долгом, когда буду знать, что именно мне нужно.
В единственном глазу молодого аббата мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, по крайней мере, на удивление.
— Ты торгуешься как барон, а не как наёмник, — произнёс он и тут же спешно добавил. — Это комплимент, если что.
— Я так и понял, — усмехнулся я.
Дым от трубки Бенедикта медленно поднимался вверх и расползался под потолком. Некоторое время мы просто сидели молча, и я воспользовался моментом, чтобы медленными глотками осушить вино.
Затем я поднялся со стула и вскинул руки в воздух, будто забыл о чем-то не сильно значительном. Уж не знаю, насколько из меня хороший актер, и насколько поведется на мою игру одноглазый аббат. Но игра свеч стоила.






