ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы не числимся ни в одном списке. Нас будто не существует: ни имени, ни прошлого, лишь текущий миг. Но несдобровать тому, кто ослушается Приказа. Отставник Павел Чук Мы не числимся ни в одном списке. Нас будто не существует: ни имени, ни прошлого, лишь текущий миг. Но несдобровать тому, кто ослушается Приказа. ==================== Пролог Пролог О нас никто не знает. Нас просто нет. Мы — не имеющие ни имени, Ни прошлого. Есть только настоящее. Но горе тому, кто нарушит Приказ. Взяв объект в коробочку, пятеро воинов шли по длинному коридору. Предосторожность себя оправдывала. Сопровождаемый — один из бойцов подразделения, о котором ходили легенды. Это не просто солдаты, а машины для убийства. Их использовали только в экстремальных условиях и для выполнения, казалось, невыполнимых задач. Каждый боец спецподразделения прошёл специальную подготовку. Это звучит сухо, но в отобранных и обученных с раннего детства детях довели до невероятных показателей выносливость, ловкость, скорость, а главное — научили анализировать обстановку. Если сформулировать одной фразой, то их учили любыми способами выполнять поставленную задачу. Их мало. Менее сотни. Но они — элита элит гвардии Горгогоханской Империи. И сейчас одного из представителей славной гвардии вели не на допрос, а на суд. Его ожидал военный трибунал. Дверная заслонка медленно поползла вверх и впустила конвой внутрь тускло освещённого зала. Посередине невысокий постамент, куда на жёсткое кресло усадили объект сопровождения. Освещени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подсознанием он чувствовал, что увиденные образы ему навредить не могут, но ощущение реальности своих снов не отпускало. Он чувствовал каждый камешек, каждый прутик, пока шёл с группой каких-то людей. Он чувствовал тяжесть амуниции и, самое неприятное, он ощущал испепеляющий жар солнца и нестерпимую жажду. А когда совсем рядом полыхнуло, его обдало таким жаром, что он не сдержался и закричал. «Надо думать о чём-то хорошем», — повторил он и прикрыл глаза.

Елена Степановна осталась сидеть рядом с кроватью. Не в первый раз ей приходилось коротать ночь в детской спальне. Большинство детей в учреждение прибывало с психологическими травмами, узнав или догадавшись, что со своими родителями они больше не увидятся. И присутствие воспитателя в ночное время вошло в практику. Она прошлась по комнате, осмотрела мирно спящих детей, шикнула на Бориса, чтобы и тот ложился, а не баловался с одеялом, и вновь уселась рядом с новеньким.

«Ничего, Гена, освоишься и страхи пройдут», — подумала она, смотря как закрыв глаза спокойно задышал новенький.

* * *

[1] Птенцы гнезда Васильева (здесь) — сленговое обозначение выпускников. Перефразированная фраза из поэмы А. С. Пушкина «Полтава» — «Птенцы гнезда Петрова». В данном случае используется фамилия Министра Обороны генерала-армии Васильева С. А.

[2] Венарса (здесь) — наименование территории.

----------

Глава 4

Глава 4

— Генка! — подскочил к идущему подростку паренёк, — тебя Виталий Сергеевич к себе требует.

— Зачем? — удивился подросток. Прошло шесть лет с тех пор, как, оставшись без родителей, он оказался среди таких же сирот в закрытом учреждении. Годы взяли своё, и вместо пухлого ребёнка сейчас стоял, пристально смотря на своего друга Бориса, изрядно вытянувшийся ввысь паренёк.

— А я откуда знаю. Так что по пути в библиотеку забеги к нему в спортзал.

— Зайду, — ответил Гена.

Через несколько месяцев заканчивается очередной учебный год. Гена учился усердно, старался успевать по всем предметам, но не все они давались с лёгкостью, и приходилось часами просиживать в библиотеке, изучая дополнительный материал. А то, что его вызывает к себе тренер по самообороне, его озадачило. Два года назад он вместе с другими ребятами стал посещать обязательные занятия по борьбе. Но Гена по телевизору видел соревнования, и то, что преподавали им, малолетним пацанам, в исходном понимании этого слова, походило на борьбу очень отдалённо; даже бои по правилам смешанных единоборств, называемые «боями без правил», сильно отличались от того, чему учил их Виталий Сергеевич.

— Добрый день, Виталий Сергеевич, — зайдя в зал, поздоровался подросток.

— А, Гена! Заходи, как раз вовремя, — отозвался из середины зала мужчина средних лет крепкого телосложения. За глаза ребята его звали Шпиндель.