— Скорее не контрудар, а бойня. Там столько солдат полегло, что официальные сводки потерь видели единицы.
Глен попытался выудить из памяти, что ему известно о той операции, но так и не смог. Можно, конечно, сослаться, что это не его зона ответственности, другой фронт, но главные события войны он помнил отчётливо, а вот о контрударе полугодовой давности Северо-Восточного фронта в памяти остались только сухие данные, что такая операция имела место быть. И никаких подробностей, никаких важных с точки зрения получения опыта данных память не зафиксировала.
— И один из тех, кто планировал эту… этот позор в скором времени займёт моё место, — продолжал Трикс.
За годы службы под началом генерала капитан Глен впервые видел его в таком подавленном состоянии духа. Бравый, местами жёсткий, но справедливый командир сейчас сидел, ссутулившись в своём генеральском кресле, а желваки его ходили. Он нервничал.
— Ладно… — встрепенулся генерал, приводя нервы в порядок. — Что у тебя?
— Приказ выполнен. Координаты установлены… — докладывал капитан результаты последней операции, а сам внимательно следил за генералом. Дав слабину, он за какие-то несколько секунд сумел привести себя в порядок, отрешиться от мрачных мыслей и настроиться на деловой лад.
Капитан Глен закончил доклад, ожидая следующих приказаний.
— Хвалю, капитан. Оперативно сработали. Передай благодарность подчинённым и подготовь представления к наградам. Отставить! — было встал для обращения капитан, но генерал его остановил. — Присядь. Знаю, что из-за специфики подразделению не положено открытое награждение, но я что-нибудь придумаю. Проведу по другому ведомству. Ясно?
— Так точно!
— Вот и хорошо, а сейчас слушай мой последний приказ. Всему подразделению неделя отдыха…
— Коллеги, думаю, здесь можно прокрутить на указанное время вперёд, — в отдалении прозвучал голос одного из судей.
— Не возражаю.
— Если за этот период нет ничего важного, то соглашусь, — ответил третий судья…
— Капитан Глен, входите, вас ожидают.
Тот же бункер. Только лицо адъютанта капитан не узнал и немного замешкался, когда открылась герметичная дверь.
Прошли всего сутки, как он вернулся из краткосрочного отпуска, но впечатление от возвращения в родную часть не порадовали. Офицеры, с кем поддерживал контакт, кто курировал, обеспечивал слаженную работу его отряда, сменились. Даже старший интендант за этот короткий промежуток времени сумел сдать все дела и перевестись в другую часть. И поговаривали, что на новое место службы генерал Триск взял с собой чуть ли не всех толковых офицеров штаба фронта.
— Господин генерал, капитан Глен по вашему приказанию прибыл! — войдя в кабинет, отрапортовал офицер.
— Проходите, капитан. Меня зовут генерал Дронга.






