ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

То ли череда случайностей, то ли заранее выстроенный план — теперь уже не поймёшь. Но конец один: маг-изгой, раздобыв древние тайны, решил их опробовать, лишь бы уйти от кары ордена. Он провёл недозволенный обряд с жертвой, и тот на миг прошил границу миров насквозь. В то же мгновение наш современник терпит аварию. Его душа вылетает, словно пробка, и вселяется в тело молодого человека, которому не посчастливилось быть в ритуале. Теперь ему надо выжить в беспощадном мире костеродных господ, где главенствуют мощь, отвага и чародейство. Это мир бездонный, точно океан, и люди в нём живые, как вы и я. Я приглашаю вас, друзья, в это путешествие.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Постоянно обо всем расспрашивая. Схватывала все на лету, впитывая все как губка. Помогала в меру своих невеликих сил: стирала бинты, носила воду, кормила и ухаживала за людьми. Я старался ей рассказывать все, справедливо полагая, что эти невеликие знания в будущем ей сильно облегчат ее участь. Рабыня-врачеватель все-таки гораздо лучше живет чем рабыня-шлюха. Я поговорил с кашеваром Арно, чтобы раненым готовили отдельно. Он, спросив предварительно у Родрига, который оказался что-то вроде зам-кома. Стал выделять нам продукты, чтобы мы готовили для себя сами. Короче спихнул на меня часть своих обязанностей, буркнув: «Раз не нравится моя стряпня, сам для них готовь» Я честно, хотел в него запустить его же котлом с кашей. Потом плюнув, стал сам готовить жидкие бульоны для раненых. Кашу многие просто есть не могли. В процессе готовки к костру постоянно начали стягиваться люди. Всем понравилась моя стряпня. Сначала приходили просто раненые, посидеть у костра, потом уставшие солдаты после смены. Даже усатый с монахом приходили, которые оказались; барон Бруно фон Крунн, друг и ближайший соратник графа Джонатана де Готье, и всегда мрачный брат Нестор, экзекутор из ордена Искупления. Его боялись все, даже де Готье. Всех забавлял, странный и непонятный малолетний деревенский паренек. Который их не боялся, и как оказалось, был куда лучший врачеватель чем Люк, прослуживший с ними пять лет. Так прошло уже девять дней, идти нам еще столько же. И вот в один из вечеров, сидя у костра усатый разомлев от тепла и вина вспомнил:

— Ну вот видишь, ты хорошо врачуешь. А говорил, что дон Матэо из Глироса плохой учитель.

Эх дядя, знал бы ты где я на самом деле учился…

— Каюсь, виноват, беру свои слова обратно. Теперь почетное звание пьяницы и живодера заслуженно перешло к Люку. Просто тогда мне не с кем было сравнивать. — Взрыв смеха расцвел над поляной на которой мы остановились. Они хохотали надо мной, схватившись за животы. Я тогда готовил ужин для раненых, не особо глядя по сторонам. А надо было бы. Я бы точно заметил хлыща, который исподлобья смотрел на нас, планомерно накачиваясь вином.

Закончив с готовкой и собрав вещи, я пошел в палатку, которую нам выделили для хранения вещей, в ней же мы и ночевали. Нам еще нужно было перевязать и накормить людей. Зайдя, уставился в немом изумлении на этого мудака, который спустив штаны и скинув все наши невеликие запасы трав и тряпок в грязь, насиловал бедную Берту. Она лежала на столе тихо поскуливала разбитыми губами, не имея возможности сопротивляться. Он повернул голову, посмотрев на меня сказал, оттопырив губу.

— Вина мне бегом принес шваль, и жди у входа пока не позову. — Смачно плюнув мне на ноги.

Пьяный урод! Драться с ним? Так он меня просто зарубит, и скажет я на него напал.