И ничего никому ты не докажешь, его слово против твоего весит гораздо больше, он же из знатного рода и по определению честь не позволяет ему врать и так далее в том же духе.
А отпор ты дать не можешь, потому что поднял руку на «знатного человека из древнего рода», и все, значит ты разбойник, а не мирный селянин, и тебя надо или повесить или в рабство. И только так. Почти любой суд, где есть канцелярия управителя будет на их стороне, если они конечно уже совсем не наглеют и есть масса свидетелей. Да и разговаривают они с простыми людьми только снисходительно, как с детьми, либо повелительно, либо если первое два не помогло, лошадьми давят. Особенно, если они на своей земле. Так что, ты скотина, и место твое в хлеву. А они люди, и все остальные рабы и рождены им прислуживать. И никого не волнует, что этот «господин» пятый сын замшелого барона, получившего земельный надел в ходе бесчисленных войн у черта на куличках, и бывшего до этого или наемником или бандитом, такой же нищий, а зачастую еще хуже, чем ты. У них там конечно своя внутренняя и довольно сложная ранговая система, определяющая кто с кем и как будет разговаривать, зависящая от силы рода, его известности, владений, близости ко двору, и очереди на наследство, но почти всегда классовые предпочтения сильнее, свои поддерживают своих, а потом уж разбираться кто виноват, дело десятое.
Да и если и дойдет до выяснений, право силы никуда не делось, в подавляющем большинстве случаев они начинают обучаться шпаге раньше чем читать и писать, а селянин рождён или с топором дровосека, или с тяпкой. И даже если захочет, ничего не сможет сделать. Да и саму шпагу, имеют право носить только костеродные, остальные что угодно кроме шпаги. Одно хорошо, все эти господа друг друга режут еще с большим упоением, если выпадает случай.
Мне же ничего не оставалось, как продолжать следовать дальше, держа дорогу в пределах видимости. Незаметно подкрался вечер, и в лесу начало очень быстро темнеть. За весь день по дороге я не увидел ни одной живой души. Никто не решался путешествовать в смутные времена. Караванов не было видно, наш похоже был единственный, и он быстро удалялся от меня. Даже звери разбежались похоже. Живот начал утробно урчать, за весь день у меня не было и крошки во рту, мне было некогда. Я пытался пройти как можно больше. Найдя в темноте укромное место, я сделал привал, наломав сухих веток и разведя костер в лощине чтобы его не было видно издалека. Запивая сухари водой из фляги, принялся ковыряться в сумке погибшего лекаря.
Я радовался как маленький ребенок новой игрушке, рассматривая всевозможные баночки с травами и мазями. Но главное, у него были отличные инструменты! Качественный и сразу видно сделанный на заказ набор разномастных ножей, даже маленькая ручная пила была.






