И Виктор, десять месяцев в году проводя за пределами родины, упорно повторял отцовскую риторику. Такого патриота, как он, в России было еще поискать. Это Леру порой смешило, а порой и немного злило. К счастью, вступительная часть закончилась — и началось медленное передвижение по «Подземельям Шотландии». Под мостом, вблизи железнодорожного вокзала, в каких-то унылых бетонных помещениях предприимчивые люди разгородили маленькие клетушки. Ввернули слабые лампочки, развесили повсюду обрывки тряпок и синтетическую паутину. На стены поместили портреты маньяков и убийц, бесчинствовавших в Эдинбурге за его долгую историю. И стали развлекать детей. — Это испанский сапог! — с завываниями сообщала девушка в лохмотьях, их гид в очередной комнате. — Страшное орудие пыток! Дети визжали от восторга. Взрослые сконфуженно переглядывались, словно их застали за пусканием мыльных пузырей или игрой в куклы. Чтобы не скучать, Лера с Виктором становились позади и целовались под болтовню экскурсоводов. Они были вместе уже полгода. Обоих преследовало необычное ощущение, что этот роман станет для них чем-то особенным. — Сейчас мы пройдем зеркальным лабиринтом! — сообщил экскурсовод. Как ни странно, это оказалось действительно интересно. Лера всегда считала, что описание зеркальных лабиринтов, в которых можно заблудиться и со всего маху налететь лбом на стекло, — преувеличение. Ну как можно не увидеть, где зеркало, а где проход? Оказалось, что можно. Оказалось, что очень даже легко. Они со смехом толкались в холодные зеркальные грани, размахивали руками, блуждали в галдящем людском хороводе, внезапно превратившемся из горсточки — в толпу. В какой-то момент Виктор призывно замахал кому-то рукой, а когда они все-таки вышли из лабиринта (дверь была тоже коварно замаскирована под зеркало), долго озирался. — Кого-то ищешь? — спросила Лера. — А, ерунда. — Виктор улыбнулся. — Чушь. Потом было еще несколько залов с мрачными атрибутами средневековых тюрем, потом — «Кровавая река». Притихшие дети погрузились в длинную металлическую лодку, и та медленно поплыла по темной воде «в замок к вампирам». В темноте раздавались зловещие смешки и угрожающие голоса. Хлопали над головой невидимые крылья, журчала вода. Впечатление портило только то, что лодка проплыла от силы метров пять — дальше иллюзию движения создавали дующие в лицо вентиляторы. И все-таки Лере стало жутко. Стыдно за свой страх, но все-таки жутко. Они сидели на последней скамье, рядом никого не было, впереди стонали и хихикали изображающие вампиров актеры, сзади… Сзади было пусто. Но ей упорно казалось, что там кто-то есть. — Витя, мне страшно, — беря его за руку, произнесла Лера. — Глупая… — прошептал Виктор ей на ухо.

Об этой истории
Имеет ли Путь завершение? Возможно ли прекратить борьбу человека с собой и миром? Ответы на эти вопросы Сергей Лукьяненко даёт в своей новой книге. «Последний Дозор» — маршрут с лучшим российским фантастом к неведомой истине. Но остерегайся: Лукьяненко избегает простых путей и легких решений. Поэтому приключение будет сочным и притягательным. Как сама жизнь, сравниться с разнообразием которой способна только фантастика этого Дозора. В путь?! Последний Дозор Сергей Лукьяненко Имеет ли Путь завершение? Возможно ли прекратить борьбу человека с собой и миром? Ответы на эти вопросы Сергей Лукьяненко даёт в своей новой книге. «Последний Дозор» — маршрут с лучшим российским фантастом к неведомой истине. Но остерегайся: Лукьяненко избегает простых путей и легких решений. Поэтому приключение будет сочным и притягательным. Как сама жизнь, сравниться с разнообразием которой способна только фантастика этого Дозора. В путь?! ==================== Часть первая Общее дело Часть первая Общее дело Пролог Лера смотрела на Виктора и улыбалась. В каждом мужчине, даже самом взрослом, живет мальчишка. Виктору было двадцать пять, и он, конечно же, был взрослым. Валерия готова была отстаивать это со всей убежденностью влюбленной девятнадцатилетней женщины. — Подземелья, — сказала она на ухо Виктору. — Подземелья и драконы. У-у-у! Витя фыркнул. Они сидели в комнате, которая была бы грязной, не будь она такой темной. Вокруг теснились возбужденные дети и смущенно улыбающиеся взрослые. На разрисованной м





