ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они повсюду, зачастую в шаге от нас. Неотступно следят, всегда на низком старте, и ничто не насытит их голод. Миры почти слились воедино, и лишь зыбкий Барьер Равновесия не даёт ордам потусторонних прорваться к нам. Когда же грань даёт трещину, последним рубежом обороны становятся группы ясновидящих. Первокурсник Сергей Капустин, принятый в такую группу стажёром, попал в сети коварной хаосистки, которой велено было толкнуть его к Хаосу. Юноше посчастливилось вырваться из плена, но мнимое избавление — лишь старт на долгом пути уготованных ему бед. Одному богу известно, достанет ли практиканту сил душевных и физических, чтобы уцелеть среди чудовищ, сохранив себя и свою порядочность.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ещё, благодаря яйцам фахжжа, за четыре дня плена у меня накопилось аж пятьсот сорок пять свободных очков теневого развития, позволяющих при желании разогнать уровень теневого тела с нынешней двадцатки разом до тридцати четырёх. Но делать этого я, разумеется, не стану, потому как единственный плюс столь бурного роста теневого тела — получение нового теневого навыка, по сути, ничего не стоит без последующей активации ступеней данного навыка. А эта процедура тоже требовала немалых трат в очках теневого развития.

Халява с яйцами фахжжа закончилась, и теперь добывать очки теневого развития мне придётся, убивая теневых тварей, и здесь опять же возникает ряд крайне неприятных ограничений. Много очков можно получить лишь за убийство твари большего или одинакового с ясновидящим уровня. Я же, как показала практика, еле справился с царусом одиннадцатого уровня, за победу над которым, из-за огромной разницы в наших уровнях, мне начислили жалких два очка теневого развития.

В дверь за моей спиной колотится ещё добрый десяток таких же низкоуровневых ублюдков. Теоретически ещё два десятка очков теневого развития так и просятся мне на копьё. Казалось бы, я выше каждого из царусов почти на десять уровней и шутя должен был вынести стайку мелочёвки, на деле же мне не хватило ловкости, чтобы увернуться от атаки всего лишь одного прыгучего, как белка, зубастика. Свежие болячки на руке — яркое тому подтверждение. Вот и выходит, что в открытом бою для стаи царусов я никакой не охотник, а, наоборот, желанная высокоуровневая добыча…

— Стоп! А с фига ли в открытом-то? — Потрясённый неожиданным озарением, я даже заговорил сам с собой вслух.

Толчком к родившейся в голове отчаянной идее дать-таки царусам бой на пороге комнаты, стало воспоминание, как я, очнувшись от кратковременного обморока, придавил дверью лапы осмелевших зубастиков.

С помощью той же двери наглых альбиносов можно было довольно просто лишить главного их козыря — стремительной прыгучести. Для этого достаточно сымитировать ненадёжную блокировку двери шкафом, сделать так, чтобы царусы своими толчками смогли чуток сдвинуть его в сторону, и между дверью и косяком образовалась щель, в которую мог бы пролезть альбинос.

Именно пролезть, не проскочить!

А когда царусы начнут протискиваться в неё, мне останется лишь по очереди заколоть каждого копьём. И вот здесь всё должно произойти идеально, без сбоев. Тварей необходимо будет укокошить с первого удара. Юрким альбиносом хватит нескольких секунд, чтобы протиснуться через щель в комнату, и за эти считаные мгновения я должен нанести каждому максимальное количество критического урона.

С нынешним навыком владения копьём первой ступени я бы даже не стал пытаться провернуть столь отчаянную авантюру.