Как в родном мире Игоря, об армии вероятного противника часто знали больше, чем о своей, так и здесь, выяснилось, что о главаре конкурирующей преступной организации Парн имеет сведения гораздо более подробные, чем о своём шефе.
Ахиллесову пяту Шкипера Игорь обнаружил уже минут через десять после начала беседы с вором.
— Говорят, что это его родной сын, — Парн налил себе уже второй бокал вина, не обращая внимания на то, что его собеседник свой только пару раз пригубил, — Иначе, с чего вдруг такое бережное отношение?
— Так, стоп, — попаданец поднялся из кресла и стал ходить вдоль стены с единственным, как обычно, узким окном, — Значит, получается так. Мальчишка тринадцати лет. В прошлом году его пытались похитить неизвестные. Шкипер подозревал Два Ножа. Небольшая криминальная войнушка. Вроде бы проблему утрясли, и Два Ножа своей причастности не признал. Так?
— Да, но ты что хочешь?
— Теперь этот сын или не сын — не важно — живёт на вилле в трёх вирах южнее Пелона, — Егоров знал, что вира — это около полукилометра, — Под охраной аж целых двух десятков наёмников не из Братства. Кстати, Лойм мне утверждал, что минуя наёмничьи конторы ни свой меч не предложишь, ни охрану не наймёшь. Откуда у Шкипера вдруг взялись эти вольноопределяющиеся?
— Это из Грязного полка, — вор ответил так, как будто бы говорил о чём-то хорошо всем известном, — Их ведь вынудили уйти на самостоятельные поиски нанимателей.
— Поясни.
Оказалось, что виллу с предполагаемым отпрыском Шкипера охраняют фактически дезертиры. Во время последнего, крайне неудачного для Ливорского короля военного похода, когда армия Вернига Второго на целую восьмушку застряла посреди разлившихся болот под проливными дождями и стала нести огромные санитарные потери, один из полков наёмников, точнее, та его половина, что ещё не умерла от дизентерии, использовав в качестве формального повода задержку оплаты на срок более четырёх пятидневок — а деньги, как и всё остальное не могли подвезти из-за раскисших дорог — отказался от контракта.
С точки зрения местных законов эти наёмники ничего не нарушили, но Братство, считавшееся во всех государствах независимой от местных владетелей организацией, на деле же всегда старалась поддерживать с властью полное взаимопонимание.
Казнить или изгнать из Братства убежавших с войны наёмников законных оснований не было, но возможностью наказывать их не выгодными или опасными контрактами руководители организации воспользовались на всю катушку. Так что, дезертиры были вынуждены сами уйти на вольные хлеба.
— Только не думай, Игорь, что это слабые бойцы, — предупредил Кулик, — Настоящие волки. Добряк одно время даже опасался, что Шкипер привлечёт их к работе в Пелоне, но, видимо, те отказались.






