Ты лучше всех умеешь извиняться, — улыбнулась герцогиня, — Сыну покажу.
— У Дина уже есть, — сказала Тания, — Мы его и Кольта в коридоре встретили. Граф наш, как тот сказочный Дед Мороз, вручил подарки. Так что, берегись злоумышленники.
Принцесса кивнула головой, словно сбрасывая с себя лишние думы, отложила лупу и, взяв свитки — сначала тот, что разглядывала через увеличительное стекло, а затем и лежавший рядом — поочерёдно кинула их попаданцу.
— Прочитай сам, — сказала она.
Сидевший от правительницы всего в трёх шагах Егоров послания без труда поймал.
— С какого из них начинать? — поинтересовался Игорь.
— Да с любого, — Латана откинулась на спинку, положив руки перед собой на дубовый стол.
Хмыкнув, попаданец развернул первый свиток. Это оказалось послание от бессменного председателя Конгресса герцогств Авлоя Тринского. Латану приглашали прибыть на общий сбор владетелей Полуострова, который состоится в начале второй весенней восьмушки, для обсуждения сложившейся в результате прошедшей военной кампании ситуации и попытки выработать компромиссное для обеих противоборствующих партий решение.
Игорь знал, что правители герцогств, прибывающие на Конгресс, обладают полными гарантиями безопасности, ни разу не нарушавшиеся с тех самых очень давних пор, когда на месте большого независимого государства возникло лоскутное одеяло множества суверенных владений.
Причин, по которым Латана могла бы отказаться от участия в совете, Егоров не увидел. Наоборот, там можно было попробовать, если не прекратить войну, терзавшую Полуостров с перерывами уже почти пол века, то хотя бы её отложить на пару лет, чего так страстно желал прогрессор. Ему-то, в отличие от прочих обормотов, есть, чем заняться — промышленность, сельское хозяйство, развитие науки, да и культуры. В самом деле, почему бы не дать Орване новые музыкальные инструменты, песни и звуковой ряд? И до этого у Игоря когда-нибудь могут руки дойти. Но, конечно, только после развития портальной сети.
Сразу обсуждать послание герцога Тринского Игорь не стал, а погрузился в чтение второго. И, просмотрев до конца, не смог удержаться от смешка.
— Он тебя за кого принимает, Лана?
— За дуру, наверное. Верн никогда ко мне всерьёз не относился. Он даже угрозой меня воспринимал, только как возможную игрушку в руках его врагов. Зато, сейчас бесится от злобы, — герцогиня оскалилась улыбкой, за которую ей, собственно, и дали обидное прозвище.
— По медовому тексту письма этого не скажешь. Грусть, тоска, забота о заблудившейся в глуши сестрёнке, братская любовь — да. Злости не видно совсем.
— Ты его плохо знаешь, Игорь. Вообще.






