Принцесса стоит смерти
Сергей Лукьяненко
Девчонка спросила, можно ли в меня влюбиться. Я тогда едва стоял на ногах, разбил кулаки в кровь, отбивая ее у троих отморозков. Она коснулась моего лица — и боль ушла. Подарила кольцо с бриллиантом и сказала ждать. Я и ждал. Пять лет. Пока в один прекрасный день камень в кольце не треснул, а ее голос не зазвучал у меня в голове.
Она звала на помощь. Говорила про беду, про тысячи людей, про древний обычай. Я не понял и половины, но у меня и не было выбора. Кольцо вспыхнуло, мир перевернулся — и я рухнул на камни чужой планеты. Голый, без воды, без оружия.
Зато с мечом мертвого пилота — плоским, как лезвие бритвы, и пистолетом, который разносит валуны в щебенку. Иду через степь, ищу воду, а впереди уже маячит лес. Там меня ждет человек в синем плаще. Он говорит, что умру. Но я как-то не настроен.
====================
1. «ОБРУЧЕНИЕ»
1. «ОБРУЧЕНИЕ»
— В тебя можно влюбиться?
Я не сразу расслышал вопрос. Занятый очень сложной попыткой подняться с земли, не опираясь на разбитые в кровь кулаки, я почти забыл про девчонку. Такое часто случается в очень жестоких драках — к их концу успевает забыться причина ссоры.
— В тебя можно влюбиться?
Мне наконец-то, удалось встать. Сильнее всего болели руки, и это было неплохо. Выходит, большую часть ударов я сблокировал. Если бы не прямой в лицо на последних секундах, победа оказалась бы идеальной. И бескровной; для меня, конечно…
— В тебя можно влюбиться?
Голос девчонки был настойчивым и спокойным. Словно не ее, отчаянно и неумело отбивавшуюся, тащили недавно к скамейке трое здоровенных ублюдков. Будто и не было короткой, беспощадной драки, к концу которой я впервые перешел незримую грань — начал бить на поражение. Насмерть. Потому что иначе могли убить меня.
Я как будто увидел себя со стороны. Высокий, мускулистый, в разорванной рубашке, с залитым кровью лицом. Кастет у них был, что ли? Супермен-любитель, нетвердо стоящий в окружении трех поверженных врагов и спасенной девушки. Можно ли в такого влюбиться?
— Да, конечно, — вполголоса, не осознав еще нелепости вопроса, сказал я. — Можно…
И посмотрел на девчонку.
Господи, и чего они к ней привязались? Совсем еще малолетка, лет тринадцати-четырнадцати. Красивая, правда…
Очень красивая.
Мягкие каштановые волосы, свободно падающие на тонкие плечи. Стройные ноги, длинные, но без подростковой несоразмерности. Фигурка, правильная до идеальности, до классических пропорций греческих скульптур. Большие темно-синие глаза на тревожном, и от этого еще более красивом лице. Значит, все-таки испугалась… Лишь голос остался спокойным, сдержанным.
Я смотрел на девчонку, не в силах оторвать взгляда.






