ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Двадцать лет минуло, как Максим Серов очутился в каменном веке чужой Вселенной. Возведение Империи Русов набирает обороты, и вдруг на сцену выходит коварный недруг. Устоит ли соотечественник, ставший вождём Русов? Сумеет ли выпутаться… Прометей: Император Ивар Рави Двадцать лет минуло, как Максим Серов очутился в каменном веке чужой Вселенной. Возведение Империи Русов набирает обороты, и вдруг на сцену выходит коварный недруг. Устоит ли соотечественник, ставший вождём Русов? Сумеет ли выпутаться… ==================== Глава 1 Кто есть кто? Глава 1 Кто есть кто? — Герман, меня не оставляет чувство, что за всем этим скрывается невидимый кукловод, дикари вели себя максимально любезно, такое поведение нетипично для каменного века. — Да, — американец смачно сплюнул за борт «Стрелы», — я каждую минуту ожидал, что они уберут улыбки, и завяжется бой. Странно, что Санчо не почувствовал фальши. — В мире Санчо нет лицемерия, он не знаком с таким пороком. Если есть реальная угроза — он ее чувствует, а подковерные интриги и двуличие не его конек. — У нас есть гости, как только они немного научатся говорить на языке Русов, сможем получить больше информации. После слов Тиландера я оглянулся на троих аборигенов изъявивших желание уплыть с нами. Этого поступка удалось добиться довольно легко, дикари с готовностью согласились. Гораздо труднее оказалось донести до них эту мысль. Обследуя восточное побережье Франции, мы прошли на «Стреле» до земель Италии и неожиданно наткнулись на большое поселе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прометей: Император

Ивар Рави

Двадцать лет минуло, как Максим Серов очутился в каменном веке чужой Вселенной. Возведение Империи Русов набирает обороты, и вдруг на сцену выходит коварный недруг. Устоит ли соотечественник, ставший вождём Русов? Сумеет ли выпутаться…

====================

Глава 1 Кто есть кто?

Глава 1 Кто есть кто?

— Герман, меня не оставляет чувство, что за всем этим скрывается невидимый кукловод, дикари вели себя максимально любезно, такое поведение нетипично для каменного века.

— Да, — американец смачно сплюнул за борт «Стрелы», — я каждую минуту ожидал, что они уберут улыбки, и завяжется бой. Странно, что Санчо не почувствовал фальши.

— В мире Санчо нет лицемерия, он не знаком с таким пороком. Если есть реальная угроза — он ее чувствует, а подковерные интриги и двуличие не его конек.

— У нас есть гости, как только они немного научатся говорить на языке Русов, сможем получить больше информации.

После слов Тиландера я оглянулся на троих аборигенов изъявивших желание уплыть с нами. Этого поступка удалось добиться довольно легко, дикари с готовностью согласились. Гораздо труднее оказалось донести до них эту мысль.

Обследуя восточное побережье Франции, мы прошли на «Стреле» до земель Италии и неожиданно наткнулись на большое поселение дикарей, отличавшихся от виденных нами ранее не только бронзовым цветом кожи. С виду — типичные кроманьонцы, с хорошо развитой мускулатурой и довольно богатым языком. Скорее всего, их предки пришли в Европу довольно давно, потому что цветом кожи они напоминали сильно загорелых метисов. Но большее удивление вызывали их поступки: завидев корабль, дикари на легких лодках поплыли нам навстречу, демонстрируя доброжелательность и приглашая в гости.

Будучи в полной боевой готовности, мы высадились на берег, где были встречены большим количеством народа с доброжелательными улыбками и радостными криками. Такое поведение не укладывалось в общепринятые рамки дикарей каменного века: предупредил Бера, чтобы все его воины оставались наготове. На берегу мы провели всего пару часов: высаживались по всем правилам военного времени, страхуя друг друга. Все время, что провели на берегу, никто не расслабился, держа оружие наготове.

Но неприятных сюрпризов не случилось — нас угощали жаренным мясом и испеченными на плоских камнях лепешками из ячменя. Вот именно тогда мы и выпали в осадок, решив во что бы не стало сохранить с этим большим племенем дружественные отношения.

Единственное, что меня напрягало — отсутствие видимого вождя: в моих глазах на эту роль претендовали как минимум трое. Один из тех, кто брал на себя бремя лидера, звался Паб, он же, сейчас находился на борту шхуны с двумя сородичами.