В приемном отделении я некоторое время общаюсь с дежурной медсестрой насчет хорошего врача-стоматолога, презентуя ей коробочку «Ассорти», купленную по дороге, и получаю нужный совет прийти после двух часов, когда будет принимать опытный врач Колотилова.
— Колотилова? Черт, если она не сможет, тогда никто больше, — сразу понимаю я, благодарю медсестру и убегаю домой.
По дороге я размышляю, что мне придется сделать, чтобы уговорить мамулю. Она у меня бывает очень упряма, когда что-то происходит в непонятном для нее ключе. Придется подключить все же все мои возможности, даже рассказать о моем недавно появившемся предчувствии будущего, в любом случае я должен добиться своего.
Зуб у мамули должен вырвать лучший мастер, а я лучше здесь не знаю.
Лет через двенадцать я сам попаду именно к Колотиловой на прием. Слава богу, что именно к ней, после драки с какими-то чертями, косящими под бандитов, на Апрашке. Пропустил тяжелый удар сбоку, потом отлупил обоих жуликов, но все же решил провериться у стоматолога, что у меня там с челюстью случилось. Рентген показал смещение зуба мудрости на нижней челюсти, доктор предложила мне его вырвать на всякий случай. После чего отправила меня в стационар именно к Колотиловой, та присмотрелась к снимку внимательно, тоже сказала, что лучше рвать сейчас.
Даже без всякого укола с обезболивающим тут же засунула мне какую-то отвертку под сам зуб, со словами:
— Там болеть нечему!
Надавила так, что я реально испугался за челюсть, через пять секунд мощного давления что-то громко треснуло в моей голове. И здоровенный зуб мудрости с огромной дырой на жевательной поверхности, помыв от крови под раковиной, вручили мне.
Таких мгновенных и блестящих удалений в моей жизни больше не было, пусть зубы мудрости с верхней челюсти вылетели тоже за пару минут. Однако нижняя челюсть совсем другое дело, там все гораздо сложнее обычно получается.
Уже тогда Инне Александровне было лет семьдесят пять, и про зубы она знала все…
Из стационара тогда я уходил на цыпочках: каждой шаг с пяткой отдается ударом в голове, кровь течет ручьем, я сплевываю ее каждые десять метров в выданную мне большую салфетку. Однако я казался себе самым счастливым человеком на свете после настолько быстрого и эффективного избавления от серьезной проблемы, вообще даже без боли.
Единственно, решаю после такого случая на всякие разборки с жуликами, которыми славится Апрашка, выходить с топором, с широким таким рубящим лезвием, в руке. Самый такой серьезный аргумент, что лучше некуда, законом не запрещено иметь любой топор в машине, а его хозяин — полный отморозок, значит.
Поэтому, узнав про дежурство Колотиловой именно сегодня, я понимаю, что должен во что бы то ни стало отвести мамулю именно к ней.






