ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переродиться и начать всё с нуля? Вот так сюрприз! Вроде бы, можно ликовать и намечать планы, чтобы не упустить удачу во второй раз. Только вот я — не типичный подросток, которому четырнадцать, а взрослый человек, оказавшийся в теле юноши. Время — 1935 год, эпоха непростая. Опускать руки и хандрить? Ни за что! Будем использовать всё, что имеется, и действовать, товарищи! Санек 2 Василий Седой Переродиться и начать всё с нуля? Вот так сюрприз! Вроде бы, можно ликовать и намечать планы, чтобы не упустить удачу во второй раз. Только вот я — не типичный подросток, которому четырнадцать, а взрослый человек, оказавшийся в теле юноши. Время — 1935 год, эпоха непростая. Опускать руки и хандрить? Ни за что! Будем использовать всё, что имеется, и действовать, товарищи! ==================== Глава 1 Глава 1 Кому не жалко, ставьте пожалуйста лайки)) Пролог Интерлюдия. Абрам Лазаревич после разговора со своим подопечным, которому с его легкой руки был присвоен псевдоним «Санек» (под ним он теперь проходил во всех служебных документах определенной направленности), захандрил. Сидел и страдал от невеселых мыслей. Вспоминал события, произошедшие за время его короткого знакомства с этим Саньком, и пришел к однозначному выводу: ни разу еще этот, по сути, пацан не ошибся. Чего только стоят одни только его высказывания еще в Москве о работе торгпредства. Наверное, именно благодаря этим репликам и предложенной им схеме по приезде в Америку Абрам Лазаревич изначально повел себя довольно жестко и бес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как только он начал высказывать свое мнение по принятому в Москве решению привлечь к предстоящей операции американских коммунистов, его речь прервал неожиданный вопрос:

— Лис, что за муха тебя укусила, что ты, бросив все, примчался ко мне с претензиями? Неужели все так плохо, что мы даже минуты не можем поговорить ни о чем, кроме работы? Что с тобой происходит, друг? Куда девался хитрый, всегда уравновешенный еврей?

— С кем проведешься, Коба, от того и наберешься, — со смешком ответил Абрам Лазаревич, а потом уже серьезно добавил: — Привык, знаешь ли, жить в сумасшедшем темпе, вот стараюсь успеть везде и всюду.

— Ладно, вижу не терпится тебе выплеснуть свои проблемы на мою голову, давай, говори, все равно ведь ни о чем другом ты сейчас не способен думать — каким был, таким и остался.

Довольно долго Абрам Лазаревич в мельчайших подробностях рассказывал о своей работе в Америке. Говорил он, ничего не скрывая, описывал все произошедшее, не приукрашивая, именно так, как оно и было. По окончании рассказа его собеседник, как-то нехорошо прищурившись, спросил:

— Вот слушаю я тебя, Лис, и поражаюсь: ты сам-то веришь, что четырнадцатилетний пацан, приехавший из глухомани, мог сделать все, о чем ты рассказал? Такой объем дел не всем спецслужбам под силу, и ты это знаешь не хуже меня. Я еще могу поверить в его торгашеский талант, но вот в возникшую на ровном месте дружбу с аристократической французской семьей не поверю ни за что. Вдумайся, Лис, он, по твоим словам, чуть ли не родным стал для аристократов из республики. Это из аристократическое общество не просто закрыто для посторонних, я бы сказал, оно превратилось чуть ли не в своеобразную секту. Мое мнение, что через этого пацана с нами играет какое-то государство не из последних. Правда, непонятно с какой целью.

— Понимаешь Коба, все, что ты говоришь, со стороны так и видится. Но вся штука в том, что я ведь тоже не институтка доверчивая. Пацан в разговоре со мной ни разу не соврал и ничего от меня не утаил. С самого его отъезда из Москвы его вели. Афиноген присматривал.

При этом уточнении собеседник Абрам Лазаревича присвистнул и, не удержавшись, спросил:

— Серьезный дядька, и что он говорит о парне?

— В том-то и дело, что ничего криминального. Знакомство и дружба с французами — стечение обстоятельств и ничего более. Уничтожение польских ликвидаторов — по большей части везение. Действовал пацан по наитию, и профессионализмом там и не пахнет. В общем, как бы тебе ни хотелось это отрицать, но нет за ним никакой сторонней силы. Все, чего он добивается, — это только плод его труда, мозгов и везения. Да, я так и не научился его читать, но для меня сейчас это не имеет значения, главное, что он на нашей стороне, и это точно. А вообще, Коба, положа руку на сердце, твари мы неблагодарные.