Нет, мясом я занялся сам, потому что, как выяснилось, никто больше шашлык готовить не умеет. Остальные помогали: кто костер развел, кто посуду, стол и стулья таскал. В общем, все были при деле.
Так как мясо было от свежеубиенного поросенка, сильно что-то изобретать не стал. Порубил на крупные куски, нашинковал лука примерно столько же, сколько было мяса, присолил и тщательно перемешал, с силой помяв все это в руках. Вот, собственно, и вся подготовка. Принципиально не стал использовать никакие специи, готовил, как есть, и народу моя готовка понравилась.
Мясо получилось срочным, мягким и очень вкусным. Сам давно подобного не ел. Под это дело даже холодного вискаря с мужиками маленько накатил, святое ведь дело. А как накатил, так и загрустил малость, вспомнив посиделки из прошлой жизни. Только совсем расклеиться мне не дали. Сначала Майкл, несмотря на одергивания жены, задолбал разговорами о бизнесе, потом Стивен пристал с расспросами, где я научился готовить мясо подобным образом, а под конец посиделок и Абрам Лазаревич уволок меня в сторону под предлогом окропить кустики и затеял серьезный разговор.
— Саша, нужные люди уже несколько дней как прибыли и начали работать. По их словам, ничего криминального в работе тогпредства они пока не видят. Так что я теперь задаюсь вопросом, не погорячился ли я. Может, кто-то другой воду мутил, а товарищей из торгпредства просто подставили, чтобы сорвать их работу?
Я только хмыкнул на это и ответил:
— Абрам Лазаревич, а вы привлеките к этому делу какую-нибудь здешнюю аудиторскую контору, ну или в крайнем случае несколько грамотных экономистов. Только обязательно обеспечьте им охрану, чтобы ни у кого не было никакой даже гипотетической возможности. Думаю, результат вас удивит.
— С ума что ли сошел, нельзя подпускать к этому посторонних людей, — тут же взвился Абрам Лазаревич.
А на меня накатило какое-то непонятное веселье, так что ответил я довольно язвительно:
— А почему? Только из-за того, что здешние спецслужбы узнают о нашем вопиющем непрофессионализме? Так они и так об этом знают. Или, может, чтобы не позориться? Так это вообще глупо, гораздо лучше разобраться и пресечь безобразие, чем бояться, что кто-то о них узнает…
— Ты не понимаешь, в их работе есть движения средств, о которых даже мне знать не положено, не то, что посторонним экономистам, — последнее слово он выделил непередаваемой интонацией.
Может, и зря я нагнетаю, но уже завелся слегка, вот и продолжил гнуть свою линию.
— Если вы о деньгах для здешней компартии, то не переживайте, думаю, о них кто надо из местных даже лучше вас знает. Иначе эта самая американская компартия здесь так вольготно себя бы не чувствовала. Но это ладно.






