ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бойцов готовят к чему угодно, но никто не объяснит, что делать, когда очутился не в том мире, а во времени собственной страны. Однако присяга есть присяга: офицер обязан встраиваться в чужую эпоху и оборонять родину так, как умеет. Сначала — лишь задача выжить. Выжить, не сломаться и применить всё, чему обучали раньше. Шатун Эльхан Аскеров Бойцов готовят к чему угодно, но никто не объяснит, что делать, когда очутился не в том мире, а во времени собственной страны. Однако присяга есть присяга: офицер обязан встраиваться в чужую эпоху и оборонять родину так, как умеет. Сначала — лишь задача выжить. Выжить, не сломаться и применить всё, чему обучали раньше. ==================== * * * * * * Группа выскользнула на опушку леса и, тут же оттянувшись немного назад, встала на привал. Они шли уже третьи сутки, так что немного передохнуть и осмотреться было просто необходимо. Командир группы, капитан с позывным Секач, жестами расставил бойцов на фишку, а сам принялся сканировать эфир при помощи небольшого сканера. Убедившись, что ничего лишнего не звучит, Секач убрал хитрый прибор и, улегшись на спину, закинул натруженные ноги на ствол дерева, давая им отдохнуть. — Командир, — еле слышно прошептал молодой лейтенант, попавший в группу несколько месяцев назад, но уже успевший нажить себе личный позывной. — Глянь на десять часов. — Что там? — моментально подобрался капитан. — Непонятно. Вроде как капище какое-то. — И что? Ты в сектанты податься решил? — иронично поинтересовался Секач, успо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты решил его офицеру подарить? — спросила Хизарат, выходя на крыльцо, и задумчивым взглядом окидывая устроенное парнем побоище.

— Ты сама сказала, что я должен начать тут жить. С чего-то начинать надо, — пожал Руслан плечами, поднимаясь.

— Тогда этого крепче свяжи, — посоветовала женщина.

— Не беспокойся. Не сбежит, — фыркнул Руслан, за шиворот вздергивая пленника на ноги.

Прижав его лицом к стене дома, он тщательно обыскал турка и, вытянув из пояса штанов короткий бритвенно острый нож, презрительно проворчал:

— Это мы уже проходили.

Не поленился парень запустить пальцы и за голенища роскошных сапог пленника. В правом сапоге обнаружился короткий тонкий стилет.

— Необычное оружие для горца, — хмыкнул Руслан, с интересом рассматривая кинжал. — Такое скорее можно найти у какого-нибудь итальянца или француза, но не у такого, как ты.

— Умный, — скривился пленник в ответ.

Не вступая с ним в долгие споры, Руслан прихватил с седла одного из коней аркан и, затащив турка в свою комнату, спеленал его так, что тот только и мог, что ворочать глазами и что-то мычать. На кляп Шатун тряпок не пожалел. Вернувшись на крыльцо, Руслан оглядел тела и, почесав в затылке, спросил:

— А что с телами делать будем?

— Сними с них все, что найдешь хорошего. Оружие, деньги и кони, это твое теперь. Я в аул схожу, за арбой. И помощь приведу.

— А местные не рассердятся, что я их убил? — озадачился Руслан.

— Это абреки, — пожала женщина плечами. — Мой дом — место мира. Так всегда было. Мы лечили всех. И бандитов, и честных людей, и военных, и паломников. Но когда на мой дом нападали, все соседние аулы поднимались, чтобы наказать врага. Не станет лекаря, некому будет помогать людям. Они нарушили этот закон. А ты спас и меня, и того казака. Абреки бы зарезали его. Они хотели, чтобы я отдала им всех неверных, которые есть в доме. А это он и ты.

— Значит, я сделал все правильно? — уточнил Шатун.

— Да. Ты меня спас. И помни. Пока ты в моем доме, тебя никто не может трогать. Там, за воротами, ты сам, один. А здесь ты мой.

— Интересное заявление, — хмыкнул Руслан и, махнув рукой, отправился в дом. Нужно было вынести тела.

Вытащив все трупы на улицу, парень тщательно обыскал их и, проделав то же самое с теми, кто остался во дворе, сложил все найденное в прихваченную из дома корзину. Разобравшись с телами, Руслан приступил к осмотру лошадей и только тут сообразил, что почти не умеет ездить верхом. Да, несколько уроков верховой езды им преподавали, но только для того, чтобы боец мог уверенно держаться в седле. Ни о какой джигитовке или рубке речи не шло. Лошадь рассматривалась только как транспорт, чтобы добраться из точки в точку.

Мрачно хмыкнув, Шатун начал переводить коней на задний двор и расседлывать.