Да даже ранить будет сложно: как пробить его защиту?
Единственный плюс — враг не использует щит, он орудует двуручным оружием, которое, как я полагал, хоть и мощное, но медленное. Наверняка и сам противник, раз пользуется такой секирой, больше вточен в силу, а не в ловкость.
Так что шанс у меня все же есть — попасть по мне будет сложно. Главное — не поймать секиру по собственной глупости, не стоять на месте и не считать ворон. А то что силы у меня всего единичка…ну что же, из десяти ударов хотя бы парочка да должна нанести урон.
Я приготовился к тому, что мне придется бегать вокруг противника, но он, видимо, расценил все иначе.
— Не пытайся убежать от меня, щенок! — прошипел он.
Я ничего не ответил и просто ждал действий от оппонента.
И он не стал медлить: перехватил свою секиру и попытался разрубить меня пополам. Странно, на что он рассчитывал? Что глупый крестьянин будет стоять и ждать, пока его раскатают?
Я просто сместился в сторону и нанес свой удар.
Метил я в незащищенную кисть противника. Надеялся перерубить ее, как это получилось чуть ранее у Йора. Но не удалось — лезвие топора пошло вскользь, просто срезало кожу с руки противника. Рана, конечно, неприятная, но назвать ее серьезной или уж тем более смертельной язык не поворачивался.
Ну и ладно, лиха беда начала.
Уже счет 1–0 в мою пользу, и пусть это «1» лишь царапина. Десяток таких царапин, и противник попросту истечет кровью.
Враг взревел, вновь взмахнул секирой, пытаясь достать меня. Но я попросту отскочил, и пока он разворачивался вслед за своим тяжелым оружием, я скользнул рядом и попытался ударить топором под ребра.
Похоже, в этот раз урон вообще не прошел.
Я замешкался, и это чуть не стоило мне жизни — огроменная секира со свистом прошла в нескольких сантиметрах от моей головы.
Я же, подавив в себе желание отступить, бросился вперед, ударил топором по голове противника.
Вот так!
Вряд ли удалось нанести рану, зато противник от удара пошатнулся, потерял равновесие и упал на землю.
Вот он, шанс!
Я вновь бросился вперед и, подняв топор обеими руками у себя над головой, обрушил его на незащищенную шею противника.
— Ха! — пытавшийся подняться противник растянулся на земле.
Я вновь занес топор и опустил его вниз.
В этот раз лезвие застряло в шее и не желало вытаскиваться. Да как же, и, главное, куда я умудрился его загнать, что теперь хрен высвободишь?
Враг был повержен. Но праздновать победу было рано — он лишь этап, возникшая сложность на пути к цели, я ведь должен был помочь тэну.
А у того дела уже были совсем плохи. Воин, бившийся рядом с ним, был оттеснен в сторону и сражался сразу с тремя воинами.
Тэн же бился против четверых, пытавшихся зайти к нему с разных сторон.
Пока я подоспел к нему на помощь, было уже поздно.






