Он поднялся с земли и виновато уставился на меня.
— Ты что, этого не видел?
Старик открыл рот и закрыл.
Ну да, чего тут говорить. Пришла смена, старик развернулся и ушел. Наверняка в темноте даже не вглядывался, в каком состоянии заявился сменщик.
Я поднялся и двинулся к лесу, туда, где должен был быть Силмонсон. По пути завернул к месту, где изучал добытые при грабеже документы. Поднял с земли свой шлем (тот самый, доставшийся мне во время драки на островах), напялил его на голову.
Пятой точкой чувствовал — сейчас будет драка. Но с кем?
Когда до места, где должен был стоять наш «часовой», оставалось метров двадцать, не больше, меня догнал старик.
— Я… ‒ начал было он.
Я шикнул и замер, вслушиваясь в тишину.
Храп Силмонсона был слышен даже здесь. Но не это я хотел услышать. Мне показалось, что я слышал шепот.
Я стоял и вслушивался в ночной лес, и вот: шепот повторился.
Я оглянулся на старика. Тот уже все понял, кивнул и совершенно бесшумной походкой двинулся назад. А я, пригнувшись, ступая осторожно, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь ветку, которая может громко хрустнуть, двинулся вперед.
Я уже видел тушу, валяющуюся на земле. Грудь этого кабана мерно вздымалась — дрых без задних ног. Но заметил я и две странные тени, находившиеся рядом с храпуном. Миг, и мирный храп прервался, превратившись в какой-то приглушенный хрип.
Мля-я-я! Да его ж кончили! Глотку перерезали.
Впрочем, Силмонсона мне было совершенно не жаль. Столько он мне крови попил своим нытьем и спорами! И сдох так, как ему и полагается — как тупая свинья, которую зарезали.
А ведь если бы не дрых, мог бы засечь врагов. Может, все равно бы сдох, но хоть с пользой — тревогу бы поднял.
М-да. Если бы я сюда не пришел, не решил проверить нашего «сторожа», сам бы завалился спать — наверняка уже бы не проснулся. И меня охватила злость. На себя, за то, что не уследил за тем, как стражу организовали, на Силмонсона, продрыхшего врагов, появившихся именно тогда, когда им и было положено. А точнее, как я и думал — в самый неудачный момент, когда все мои перепились и дрыхнут. Но больше всего я злился на своих соратников, которые повели себя не как опытные воины, а как горстка каких-то полунищих грабителей-треллов.
Но это моя вина! Я должен был поставить их на место. Напомнить им, кто здесь форинг!
Злость, охватившая меня, была такой сильной, что накрыла с головой. Но я спохватился, вспомнив, что мне говорил Нуки. И попытался обуздать свое бешенство. Выходило, но плохо.
А в следующий миг я прямо-таки кожей почувствовал беду. Как я угадал, как понял, что нужно делать — объяснить сложно. Но я это сделал — отклонился чуть назад, и тут же по моему шлему с мерзким, отвратительным скрипом чиркнул чей-то меч.






