Может, все же выкарабкается?
Я ухватился за рукоять ножа и не без усилий вытащил острие из раны.
Несколько секунд рассматривал то, что здесь именуют «ножом». Это можно смело назвать коротким мечом.
Старик взвыл, вцепился в меня так, словно бы хотел порвать на части.
— Трус! Чтоб твои кости трещали и ломались, чтоб ты также как и я не мог познать смерти, чтоб ты…
— Ну, хватит, — перебил я его, — хватит стенать. Ты выживешь!
— Хотя бы обработай рану, — приказал старик. ‒ У меня на поясе котомка, там лечебное снадобье. Нанеси его на рану.
Я послушно полез в котомку и выудил маленькую тарелку, в которой было нечто, вроде мази. По внешнему виду и запаху, больше всего она напоминала «Звездочку»— богомерзкое инфернальное китайское изобретение, которым так любили намазывать заложенные носы, раны, застуженные мышцы. Да чего только этой хренью не мазали. Уникальное ведь средство — все лечит. Правда, воняет и жжет, ну, так это справедливая плата за эффективность.
Вот и «мазь» старика была чем-то схожим. Разве что, в отличие от нашей «Звездочки», его мазь реально действовала — рана прямо на глазах начала подсыхать, стягиваться.
Ни фига себе, регенерация! Впрочем, а чего я ждал? Выжил — нечего месяцами бока мять на лежанке. Какой игрок будет отыгрывать роль тяжелораненого и неподвижного? Игра ведь заточена на то, чтобы тут постоянно гремели войны, так?
Я на всякий случай намазал и собственную рану. Впрочем, не уверен, что мне это требовалось — моя рана выглядела так, будто бы ей несколько дней.
— Все же лучше бы ты мне дал умереть, — проворчал старик, — другого боя уже может и не быть, и я не смогу встретить Валькирий, как и должно воину.
— Помолчи уже! — прервал я его. — К чему стремиться в Вальхаллу, если ты еще можешь принести пользу здесь?
Старик посмотрел на меня с нескрываемым удивлением на лице.
— И кому я могу принести здесь пользу? Нашего клана больше нет. Ты разве сам этого не видишь?
— Мы выиграли эту битву, — напомнил я ему.
— Какой ценой? Сколько воинов осталось?
Я поднял голову и огляделся. Вдалеке прямо на земле сидело человек шесть, прямо перед ними стоял воин, опирающийся на свою здоровенную секиру, и что-то говорил. Говорил он явно нечто важное, что-то такое, что не пришлось по душе выжившим после боя воинам. Некоторые качали головами, некоторые смотрели на него равнодушно, а кто-то явно был недоволен тем, что говорил воин (как там его, Хрольф, вроде?). Один из воинов, сидевших на земле, взирал на Хрольфа, поджав губы, и играл желваками. Мне было не слышно слов, но я видел, что воин еле сдерживает себя. О чем там спор идет, интересно?
— Эй! — я обратил внимание, что совсем рядом со мной по полю битвы бродит воин, добивающий раненых.






