Тревога охватила разум и тело, заставив на минуту поддаться инстинктам и застыть неподвижно. Благо этого никто не заметил. Тревога стала перерастать в страх. Липкий, который стремительно бежит по всему телу. Почему ему так страшно? Светлейший бросил быстрый взгляд на остальных в рубке. Нет, такое ощущение только у него. Он сжал рукава своих одеяний, стараясь унять этот прилив страха, но слова молодого лааарискай заставили его вздрогнуть.
— Тёмный изменил курс! Он движется в нашу сторону! — с неким ужасом в голосе проговорил тот.
Фар бросил взгляд на Робо и понял, что всё это не просто так. Светлейший никак не проявлял свой страх внешне, но в его глазах был ужас. Липкий. Пронзающий. Тогда-то Фар и понял, что возможно, это последние мгновения его жизни. Он не знал, что командовать, да и признаться честно, сам был ещё слишком молод и неопытен, чтоб реагировать в таких ситуациях с холодным разумом. Он вернул взгляд на панель управления и замер.
Робо стоял, поддаваясь первобытному ужасу, который только рос. Он не знал, не понимал и не мог понять, почему он так реагирует. Почему в какой-то момент простая смена курса Тёмного так отразилась на его внутреннем состоянии? А затем ужас, словно испугавшись чего-то, стал отступать. Робо вздрогнул, потому что ощутил то, чего не мог ощутить. Он даже оглянулся, убедившись в том, что за его спиной никого не было. На его плечи словно легли тёплые ладони. По телу стремительно стало растекаться приятное тепло. Словно он вновь оказался дома, с матерью и десятками братьев и сестёр. И мать обняла его, когда он в очередной раз разбил лапку при неудачном падении.
«Ты будешь великим, Робо, не бойся ничего, ведь страх лишь иллюзия твоего разума». Слова матери вспыхнули в его голове так ясно, будто он сейчас стоял рядом с ней.
Акхалия! Она была с ним. Нет, она была с ними. Она остановила безумную волну страха, отогнав его от разума Робо. Она дала понять, что страх перед Тёмными — не что иное, как иллюзия, навеянная прошлым. Старшие Братья уже сражались с ними: даже если Старшие Братья и проиграли, они смогли долго противостоять тысячам Тёмных. А здесь всего-навсего один. Тепло переросло в пламя, что вспыхнуло в его груди. Он Носитель Её Слова! И ему пора заговорить.
— Адмирал! Боевую тревогу по всем кораблям! Мы вступаем в бой. Да пребудет с нами Свет Акхалии, да будет с нами её Сияние! — Робо сам удивился тому, как твёрдо и чётко прозвучали его слова.
Он проморгался, ведь ему показалось, как лёгкая тёмная дымка, что окутывала ранее рубку, вдруг дрогнула и распалась на сотни мелких кусочков. Это была игра его разума? Или правда что-то влияло на них? Робо не мог точно сказать.
Фар вздрогнул, услышав голос Светлейшего.






