Он, конечно, слышал, что можно заглушить вражеский корабль, даже заставить его выйти из боя. Но в условиях космоса этот сложный процесс требовал огромного количества энергии. Это не просто подавление радиосигналов на планете. Здесь требовались другие принципы. Ведь они заглушили даже искусственный интеллект.
— Хочешь сказать, что на этой махине есть подавители? — спросил Андрей, примерно понимая последствия такой новости.
— Да. Я не знаю, как в твоём времени, но в моём это очень распространённая практика. И сейчас нас подавляют. Ватсон отключён, много основных систем тоже. Но, видимо, им самим не хватает мощности, потому что они не атакуют бортовыми орудиями и пытаются вновь выцелить нас основным калибром. — Дрея посмотрела на Андрея, попытавшись сдуть надоедливый локон светлых волос.
— Проще говоря, мы слепы, как котята. Когти у нас, может, и есть, но бить ими мы можем только наугад.
— Именно так.
Корабль содрогнулся, вновь принимая на щиты залп уцелевших торпедных фрегатов, которые не теряли времени и стали перестраиваться для удобного противодействия, пока их флагман выходит на рубеж повторной атаки.
Андрей стал выводить все доступные данные, которых было не так много. Корабль частично ослеп и лишился главного — поддержки искусственного интеллекта. Поэтому сейчас все процессы на корабле происходили дольше. Андрей проверял системы одну за другой, получая больше отказов, нежели успешных проверок. Навигация была мертва, поэтому какие-либо прыжки из системы были чреваты, тем более с места. Многие орудия тоже не подавали признаки жизни, а уцелевшим будет сложно вести точную стрельбу без Ватсона.
Работали некоторые сенсоры наблюдения, но и тех было мало. Но это уже что-то. На одном из экранов Андрей видел исполинскую тушу вражеского линкора.
Линии корпуса ровные, чересчур прямые. Ни одного лишнего элемента. Всё утоплено в броню — сенсоры, антенны, даже орудия. Обшивка глухая, матовая. Свет в неё просто проваливался. Цвет — серо-угольный, без намёка на краску. Только на корме — герб Альянса, почти неразличимый. Скорее для отчётности, чем для гордости.
Корабль был большим. Не страшным, не давящим — просто большим. Минимум уникальных решений. Всё стандартизировано, всё просчитано. Функция — и ничего больше.
Если в земных кораблях можно было разглядеть характер, то здесь его не было вовсе. Этот корабль не хотели сделать красивым или запоминающимся. Его просто должны были бояться.
И свою функцию он выполнял на все сто процентов. Андрей ощущал… Нет, не страх, скорее встревоженность. Сейчас противник был сильнее. Капитан хмыкнул. Впрочем, его противник всегда сильнее. С первого его сражения до текущего момента они были сильнее и даже страшнее.






