Долгая блокада, упадок сил, подстрекательства толкали людей в зубастую пасть римлянина… Обстановка накалилась и требовала незамедлительного вмешательства. Я соображал, что могу изменить и с какой стороны следует подойти к решению обрушившихся на меня проблем.
Опыта управления массами за моей спиной не оказалось, зато имелся колоссальный военный опыт. Его то и было решено пустить в ход.
Я пригласил к себе Ганника[16] и Каста[17], командующих костяком армии восставших. Мы долго разговаривали, я выслушал доклад о готовности войска. Расспросил о римлянах, об их позициях и о том, что представляет из себя вражеская армия. Осознал, что легионы[18] Красса славятся тактикой и выучкой, победить эту машину для убийств невозможно, не противопоставив ей маневренность и дисциплину. Из слов Ганника и Каста, я отчетливо понял, что ни первого, ни второго у войска повстанцев нет. Но главное, что я понял — не стоит тягаться с римлянами там, где они объективно превосходили нас. Следовало найти сильные стороны повстанцев и обратить их в ночной кошмар для римского войска. То, отчего у римлян начнут трястись поджилки, как у нашкодивших пацанов. Такой сильной стороной рабов я видел мастерство ведения гладиаторского боя. Оставалось понять, как достать свой козырь в нужный момент из рукава и надавать им римлянам по заднице. В голове начал складываться план.
Я вызвал Рута и отдал приказ собрать с дюжину рубак из числа лучших.
— Мы сделаем вылазку из лагеря, — сказал я. — Я хочу убить Марка Красса.
Записки Марка Красса
Центурион-примипил[19] Гай Тевтоний и шестеро его прихвостней, именующих себя военными трибунами[20], в том числе трибун латиклавий[21] Август Таций пытались оспорить мое, Марка Красса решение на военном совете. Призывали созвать общевойсковой совет, пригласить командиров армии. Пришлось прервать весь этот, казавшийся нескончаемым, бред и напомнить, что решение Марка Красса не подлежит обсуждению. Напомнить, что у меня, Марка Красса, есть чрезвычайный империй[22], выданный не абы кем, а сенатом[23].
Август Таций пришел в ярость, угрожал послать в сенат посыльного и даже говорил о том, что откажется брать командование легионом на себя. Меня пытались убедить, что сейчас не время бить по лагерю восставших и предлагали выждать капитуляцию. Однако прямо на совете я заявил, что не намерен ждать и вообще не прочь повторить децимации[24] каждому, кто выскажется против. Я потребовал немедленно разбить когорту[25] Тация на контубернии[26], чтобы легионеры смогли бросить жребий. Это вынудило изменить решение моих оппонентов.






