ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Полари смешались мечи и первые поезда, арбалеты и электростанции, суровые нравы и ростки нового. Император Адриан тянет страну сквозь реформы, а феодалы грызутся за власть. Церковь же сильна, ведь в существовании богов никто не сомневается. Боги посылают людям Священные Предметы — непостижимые дары, полные силы: они исцеляют, управляют стихиями и сокрушают преграды. Но как это работает, давно забыто. Стрела, монета, искра Роман Суржиков В мире Полари смешались мечи и первые поезда, арбалеты и электростанции, суровые нравы и ростки нового. Император Адриан тянет страну сквозь реформы, а феодалы грызутся за власть. Церковь же сильна, ведь в существовании богов никто не сомневается. Боги посылают людям Священные Предметы — непостижимые дары, полные силы: они исцеляют, управляют стихиями и сокрушают преграды. Но как это работает, давно забыто. ==================== Монета Монета 21 марта 1774 года от Сошествия Праматерей Смолден, герцогство Альмера Смолден — так зовется городок. На самом востоке герцогства Альмера, среди рыжих глинистых холмов, у худосочной речушки Змейки. Вместо крепостной стены город окружен земляным валом с частоколом по верху — скорее для порядка, чем ради защиты. Надвратная башня срублена из бревен — добротная, широкая, приземистая, похожа на хряка, сидящего на заднице. Ворота распахнуты настежь, двое копейщиков точат лясы в теньке, миролюбиво поглядывают на путников. В Смолдене рады приезжим, особенно — в базарные дни. От привратной площади начинается

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вдоль краев площади развернулись лотки и телеги торговцев, стягивая к себе половину толпы, другая половина теснилась в центре, окружив помост и шатер лицедеев. Именно здесь, на Рыночной площади городка Смолдена, Хармон Паула Роджер пришел к решению нанять нового стражника.

Толпа гоготала, посвистывала, выкрикивала. Хармон любил толпу: среди людей ему делалось тепло и весело, а еще — хорошо думалось. Придя поздно, он терся в задних рядах и думал про Доксета — старого солдата, что вот уже пятнадцать лет служил Хармону охранником. Вчера, едва они расположились на постоялом дворе, Доксет подошел к Хармону и пропел с елеем в голосе:

— Хозяин, время-то подошло… Служу тебе, служу, хозяин… вот и заслужил что-то, а?

Хармон дал ему пару серебряных агаток, и это было ошибкой. Пара агаток — почти богатство, по меркам Доксета. Одну монету старый служака спрятал в сапог, а вот вторую, вторую-то… Это же целая агатка, и при том — вторая, считай — лишняя! Словом, сегодня поутру Доксета нашли спящим на дороге у входа в гостиницу — преодолеть три ступени подъема он так и не смог. Снайп, Вихренок, гостиничный слуга, сам Хармон поочередно пытались разбудить охранника. Хармон преуспел больше других: когда он вылил на голову Доксету ведро воды, тот перевернулся на спину, потер ладонью глаз, приоткрыл его, проблеял: «Хозяииин…» — и уснул вновь.

И вот теперь Снайп с Вихренком остались стеречь Луизу и товар, который она продавала с телеги у постоялого двора, а Хармон бродил по Рыночной площади один. Пустота за левым плечом, где полагалось бы быть охраннику, веяла неприятным холодком, кошель серебра на боку чувствовался особенно уязвимым.

«Доксет израсходовался, — думал Хармон. — Был, да заржавел. Толку от него — что от треногой клячи. А одного Снайпа для охраны мало, нужен еще. Вихорь с Вихренком — крестьяне, чего с них взять. Бычки неповоротливые, из оружия владеют только оглоблей. Не такой мне нужен.»

А нужен был Хармону человек такого сорта, с каким не стыдно войти в замок, в светлицу барона. Нужен был воин — всамделишний, не сгнивший, как Доксет, и не дезертир, как Снайп. Воин в кольчуге, с добрым полуторным мечом на ремне, а то и с луком за плечами. Статный, широкий в плечах, чтобы толпы, вот как эта, сами собой чудесным образом перед ним расступались. Сам Хармон был широк… но безоружен, наделен округлым брюшком, а ростом не выше плеча желаемого воина, так что толпа и не думала расступаться перед ним, и приходилось работать локтями вовсю, дабы пробиться в первые ряды. А зрелище того стоило, судя по возбужденным, радостным или досадливым воплям. Хармон придерживал кошель левой рукой, правым плечом вперед протискивался сквозь людскую массу и думал: «Лучше всего подошел бы рыцарь».