ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 1941 году мир живёт по законам, установленным юношей, который когда-то случайно очутился в прошлом в швейцарских горах. Его уже нет, но его наследие спасло и изменило миллионы жизней. Книга знакомит с несколькими такими людьми. Швейцарец. Война Роман Злотников В 1941 году мир живёт по законам, установленным юношей, который когда-то случайно очутился в прошлом в швейцарских горах. Его уже нет, но его наследие спасло и изменило миллионы жизней. Книга знакомит с несколькими такими людьми. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 — Шентя затёртая, жердина Зевесова… — Това-арищ майо… — Молчать! Шелупина клоповская, вошь отшмаренная… — Ну това-а… — Молчать, я сказал! Залуполизы, пальцем деланные… — Кх-хы-хым! — стоявший позади командира пятьсот девяносто первой отдельной эскадрильи высотных перехватчиков ПВО заместитель комэска по пилотированию капитан Кушарёв громким кашлем попытался привлечь внимание своего начальника. Потому как, в отличие от него, увидел подходящего к ним начальника штаба второй воздушной армии полковника Вершинина. Но майор Лобанов самозабвенно обкладывал стоящий перед ним экипаж классическим Большим Петровским загибом. — Струменты поломанные, мондавоши Папы Римского… А начальство между тем подходило всё ближе и ближе. Капитан задёргался. — Эээ… командир, тут… — Вертоплясы, на рог с яйцами взоткнутые… И Кушнарёв понял, что обычными средствами этот поток не остановить. Поэтому он набрал полные лёгкие воздуха и отчаянно заорал: — Сми-и-ирна! — после чего в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Швейцарец. Война

Роман Злотников

В 1941 году мир живёт по законам, установленным юношей, который когда-то случайно очутился в прошлом в швейцарских горах. Его уже нет, но его наследие спасло и изменило миллионы жизней. Книга знакомит с несколькими такими людьми.

====================

Глава 1

Глава 1

Глава 1

— Шентя затёртая, жердина Зевесова…

— Това-арищ майо…

— Молчать! Шелупина клоповская, вошь отшмаренная…

— Ну това-а…

— Молчать, я сказал! Залуполизы, пальцем деланные…

— Кх-хы-хым! — стоявший позади командира пятьсот девяносто первой отдельной эскадрильи высотных перехватчиков ПВО заместитель комэска по пилотированию капитан Кушарёв громким кашлем попытался привлечь внимание своего начальника. Потому как, в отличие от него, увидел подходящего к ним начальника штаба второй воздушной армии полковника Вершинина. Но майор Лобанов самозабвенно обкладывал стоящий перед ним экипаж классическим Большим Петровским загибом.

— Струменты поломанные, мондавоши Папы Римского…

А начальство между тем подходило всё ближе и ближе. Капитан задёргался.

— Эээ… командир, тут…

— Вертоплясы, на рог с яйцами взоткнутые…

И Кушнарёв понял, что обычными средствами этот поток не остановить. Поэтому он набрал полные лёгкие воздуха и отчаянно заорал:

— Сми-и-ирна! — после чего вскинул руку к пилотке, и, старательно бухая сапогами по примятой траве, двинулся навстречу уже почти подошедшему вплотную начальству.

Подвиг замкомэска не пропал даром. Увлекшийся разносом майор Лобанов вздрогнул, резко развернулся и-и-и, шумно выдохнув, в свою очередь, вскинул руку к виску.

— Товарищ полковник, в пятьсот девяносто первой отдельной эскадрилье проходит разбор полётов…

— Да уж, слышу, — усмехнулся начальник штаба. — И, должен сказать, подобного детального, чёткого и, главное, информативного разбора полёта мне пока ещё за свою жизнь слышать не приходилось. Откуда дровишки, майор?

Комэск и так был весь багровый, а после этого вопроса побагровел ажно чуть не до лиловости. Но начальство спросило, так что надо было отвечать. Лобанов зло зыркнул на двух молодых сержантов, которых только что распекал, и нехотя сообщил:

— Я ж это, до назначения на отдельную эскадрилью в семьдесят первом истребительном авиаполку служил.

— Балтиец, значит, — понимающе кивнул полковник, после чего перевёл взгляд на сержантов.

— Ну что, молодцы, рассказывайте, как вы умудрились новый самолёт угробить.

Лицо комэска, начавшее постепенно приобретать более естественный цвет, снова полыхнуло багровым. Левофланговый сержант поёжился и, бросив отчаянный взгляд в сторону комэска, тихо пробурчал:

— Так это… он же почти на четырнадцати тысячах шёл.