ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Безволосый, с бородой, облачён в зелёный балахон. Когда-то он был среди первых, теперь — среди последних. Он дерзал мериться силами с лучшими, знал и триумфы, и провалы, но так и не исчез. Он внушает страх и ненависть, однако даже недруги говорят о нём с почтением. Сейчас его удел — бродить по лесу, держа в руке серп. Он знахарь. Читать дальше Травник Сергей Мусаниф Безволосый, с бородой, облачён в зелёный балахон. Когда-то он был среди первых, теперь — среди последних. Он дерзал мериться силами с лучшими, знал и триумфы, и провалы, но так и не исчез. Он внушает страх и ненависть, однако даже недруги говорят о нём с почтением. Сейчас его удел — бродить по лесу, держа в руке серп. Он знахарь. ==================== Глава 1 Глава 1 Стражник внушал. Он был высоченный, как шкаф, и такой же широкий в плечах. Чисто вымыт (это было легко определить, потому что от него пахло мылом), гладко выбрит, кольчуга сверкает, сапоги начищены, лезвие алебарды сияло так, что ее можно было использовать как зеркало. Выражение лица у парня было, как и положено, молодцевато-придурковатое, какое часто бывает у лиц, не особо обезображенных интеллектом, ну так он и не черный вход в опочивальню королевской любовницы охранял. Послышался легкий треск, запах мыла смешался с запахом озона, предшествующего открытию прохода между мирами, и мгновение спустя ноги путешественника уже ступили на портальный камень. Путешественник был среднего роста, а плотность его телосложения было сложно определить, потому что он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Он, кончено, Первый Игрок с зашкаливающим опытом, но он же, черт побери, не ясновидящий. Как он мог предвидеть ситуацию с назгулом, например?

— Сейчас выясним, — Кевин повернулся к банши. — Ты же присутствовала при том разговоре?

— Незримо, — сказала она.

— Кто первым заговорил об Эликсире Взаимной Трансформации?

— Оберон.

— Что и требовалось доказать, — сказал Кевин.

— Это объясняет только один странный факт, — сказал Сумкин. — Но как он вообще узнал, что портал откроется в окрестностях Блумфилда? Вибрация струн вселенной ему подсказала?

— Или возмущение инфополя, — сказал Виталик. — Он же Архитектор. У него могут быть инструменты или возможности, никому из нас не доступные.

— И он пришел сюда порталом, чтобы привлечь наше внимание к проблеме, если он вдруг сам не затащит?

— И вот мы в этом месте, — сказал Кевин. — Оберон не любит строить детальные планы, но создает себе максимум возможностей для импровизации.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он вполне мог сварить зелье для назгула, — сказал Кевин. — Но я не верю, что он выпил его по ошибке.

Андрей почувствовал, что его обманули, обвели вокруг пальца, облапошили, как младенца. Магистр использовал его, забрал его облик для того, чтобы проникнуть в родной мир Андрея для разведки, и значит, что все его обещания не стоили и ломаного гроша, и спасать Катерину он, конечно же, не собирался.

Андрей пришел в отчаяние, обхватил голову руками и застонал.

— Ну вот, расстроили ребенка, — сказал Виталик.

— Пусть привыкает к новой реальности, — сказал Такеши.

— Моя сестра…

— Он дал тебе слово? — поинтересовался Кевин.

— А разве оно чего-то стоит? — после всего услышанного здесь сегодня Андрей в том сомневался.

— О, ты еще удивишься, — сказал Кевин.

Андрея это обещание совершенно не успокоило.

— Я хотел бы с утра осмотреть место, где открывался портал, — сказал Сумкин. — Может быть, там остались какие-нибудь следы.

— Я был там днем и ничего не нашел, — сказал Виталик.

— Тем не менее, я хотел бы провести свои собственные изыскания, — сказал Сумкин. — Мы должны надеяться, что Магистр вернется через две недели с кучей полезной информации, но нам не помешает иметь план на случай, если этого не произойдёт.

— Разумно, — согласился Виталик.

— Он вернется через две недели, — сказал Кевин. — Если только…

— Если только что?

— Если он не слишком глубоко в этом завязнет, — сказал Кевин. — Оберон — натура увлекающаяся, а там ведь феодализм. Древние могучие роды, магия, клубок интриг, заговоров, предательств и противоречий. Та самая атмосфера, в которой он чувствует себя наиболее комфортно.

— Ну да, судя по рассказам графа, там настоящий серпентарий, и он в нем самый главный гад, — не особо дипломатично сказал Сумкин. — Это место как будто создано для него.