ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я вернулась под утро, когда над Степью ещё догорали погребальные костры. Братья встретили меня с облегчением, но радоваться рано: Дангор перед смертью проболтался, что настоящий жрец всё ещё жив. Мы убили лишь его ставленника, а тот, кто поднял Степь, даже не показался. Он знает каждый наш шаг, и где-то в Валлионе у него есть свои люди — иначе откуда взялась Печать у Рейданы? Мне снова приходится идти одной, таща на руках обессилевшего шейри и выслушивая ворчание Серого кота. Братья готовы привязать меня к седлу, лишь бы не пускать, но Степь подчиняется только мне. Я изменю свою дейри, пущу слух о собственной смерти и попробую выманить жреца на свет. Вопрос лишь в том, кто из попутчиков окажется его человеком.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Третья сила

Александра Лисина

Я вернулась под утро, когда над Степью ещё догорали погребальные костры. Братья встретили меня с облегчением, но радоваться рано: Дангор перед смертью проболтался, что настоящий жрец всё ещё жив. Мы убили лишь его ставленника, а тот, кто поднял Степь, даже не показался. Он знает каждый наш шаг, и где-то в Валлионе у него есть свои люди — иначе откуда взялась Печать у Рейданы?

Мне снова приходится идти одной, таща на руках обессилевшего шейри и выслушивая ворчание Серого кота. Братья готовы привязать меня к седлу, лишь бы не пускать, но Степь подчиняется только мне. Я изменю свою дейри, пущу слух о собственной смерти и попробую выманить жреца на свет. Вопрос лишь в том, кто из попутчиков окажется его человеком.

====================

Пролог

Пролог «Иногда даже Свет может стать подобным Тьме, а Тьма способна принести успокоение. Нужно только правильно встать, чтобы увидеть между ними разницу». Совет неизвестного

Когда на Степь опустились сумерки, на границе Тихого плато один за другим стали появляться огни – погребальные костры разгорались быстро, охотно, словно специально дожидались наступления темноты.

Возле них угадывалось смутное движение – друзья и родичи, по обычаю, пришли проститься с погибшими. Кажущиеся бесконечными шеренги скорбно молчащих людей беззвучно отдавали последнюю дань тем, кто по воле богов не пережил прошлую ночь. В темноте тускло поблескивали стальные чешуйки на бронях. Пламя причудливыми бликами играло на шлемах, маленькими солнцами отражалось на обнаженном, вскинутом в приветственном жесте оружии и странно мерцало в глубине сотен тысяч глаз, в едином порыве устремленных на небо.

Однако царящее над Степью молчание отнюдь не было гробовым или зловещим. Люди не выглядели подавленными или убитыми горем. Сейчас они просто прощались. Вспоминали голоса ушедших, мысленно видели их спокойные лица. И желали легкого перехода в иную жизнь, при этом совершенно точно зная, что расставание не навечно.

А когда костры прогорели больше чем наполовину, над Степью послышалась странная песнь. Неизвестно кем исполненная. Неизвестно для кого предназначенная. Просто песнь – тихая, размеренная, умеющая проникать в самое сердце. На странном, мало кому известном языке, который, тем не менее, нашел отклик в людских душах. И который многим показался смутно знакомым, потому что каким-то неведомым образом сумел пробудить что-то глубинное, вечное и очень важное.

Услышав эту песнь, маги дружно вздрогнули и с надеждой вскинули головы, словно ожидая еще одного знамения. Следом за ними облегченно вздохнули скароны. Мгновенно успокоились взбудораженные недавним боем оборотни. Недоуменно заозирались мало что понимающие в происходящем рейзеры и орденцы.