ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гулять по землям возле Лазоревой долины и совать нос за пределы — затея не для слабонервных. Тут тебе и нежить, и порча, и тьма в самом сердце... словом, скучать не дадут. Однако у такого любопытства есть и светлая сторона: увидеть своими глазами первохрам, пожать руку темному богу, заручиться поддержкой светлых богинь, стать свидетелем появления хранителя… что может быть лучше? Ведь там, где творятся чудеса, всегда найдется место для авантюр студентов Академии колдунов, ведьмаков и магов. Трое в долине Александра Лисина Гулять по землям возле Лазоревой долины и совать нос за пределы — затея не для слабонервных. Тут тебе и нежить, и порча, и тьма в самом сердце... словом, скучать не дадут. Однако у такого любопытства есть и светлая сторона: увидеть своими глазами первохрам, пожать руку темному богу, заручиться поддержкой светлых богинь, стать свидетелем появления хранителя… что может быть лучше? Ведь там, где творятся чудеса, всегда найдется место для авантюр студентов Академии колдунов, ведьмаков и магов. ==================== Пролог Пролог Вам когда-нибудь доводилось осознавать себя во сне? Не просыпаться, мучительно пытаясь вспомнить детали, не выдыхать с облегчением, выбираясь из паутины ночных кошмаров, а именно находиться во сне, поразительно похожем на реальность? Со мной, например, такое случилось впервые. Я совершенно точно знала, что сплю. Прекрасно помнила, что было со мной в «той» жизни. Сознавала, что все происходящее как бы понарошку, но при этом обладала свободо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Саан меня забери…

— Эрт Ларун обмолвился, что во время вашего испытания в лабиринте случился серьезный сбой, — тем временем продолжил мрон, внимательно отслеживая мою реакцию. — Из-за этого ваша группа едва не погибла. Ваш дар оказался на грани выгорания, сами вы были истощены и, вероятно, успели не раз проститься с жизнью.

— Я была уверена, что умру, — прошептала я. — А когда мы все-таки выбрались, то словно заново родилась и вскоре после этого заметила, что стала намного сильнее.

— А еще быстрее, ловчее, да и раны на вас стали заживать на порядок легче?

— Да. Меня это поразило, но целители не смогли дать внятного объяснения.

— А что произошло с вашим даром, эрта? — неожиданно поинтересовался мастер Миррт.

И вот тогда я замерла. А затем лихорадочно порылась в воспоминаниях и с ужасом поняла: правда. Все это — чистая правда. Более того, именно после рассказа мрона все странные, непонятные и казавшиеся невероятными события, которые со мной произошли, внезапно выстроились в совершенно четкую и абсолютно логичную цепочку. Мое странное детство, дикарские привычки, неистребимая тяга к одиночеству, которая сошла на нет лишь с появлением в моей жизни второй верной (рыжей!) подруги. А еще был магический дар, мое поведение в лабиринте… Саан! Даже, наверное, тот факт, что только мы с бабулей смогли без помех увидеть кольцо, которое не заметил ни один из преподавателей!

Норр как-то сказал, что мроны видят потустороннее. Вот, выходит, откуда у меня такие способности? И вот почему на меня плохо действовала магия кольца? Ну а то, что я родилась одаренной… так в пятом поколении это и неудивительно. Дар отца оказался сильнее разбавленной крови химер. И если бы я не захотела учиться на боевом факультете, то, быть может, до самой смерти так ничего и не узнала бы.

Однако последняя практика ознаменовалась для меня нешуточной встряской. В замке Нол-Рохх я испугалась и много часов магичила на пределе возможностей. И если уж химеры пробуждаются во время подобных перегрузок, то чем хуже моя кровь? А по мере того, как химера во мне набирала силу, сама я начала меняться и одновременно утрачивать магический дар. И если бы не Ник и не наша феноменальная совместимость, то уже в начале четвертого курса я растеряла бы большую часть возможностей и с позором вылетела бы из академии. Однако Линнель стал для меня новым источником. Мы объединили магию, разумы и души. Только поэтому магия, хоть и чужая, осталась мне доступна. И только благодаря Нику я все еще студентка, все еще колдунья и, хвала богиням, все еще жива-здорова, хотя сто раз могла бы умереть.