ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гулять по землям возле Лазоревой долины и совать нос за пределы — затея не для слабонервных. Тут тебе и нежить, и порча, и тьма в самом сердце... словом, скучать не дадут. Однако у такого любопытства есть и светлая сторона: увидеть своими глазами первохрам, пожать руку темному богу, заручиться поддержкой светлых богинь, стать свидетелем появления хранителя… что может быть лучше? Ведь там, где творятся чудеса, всегда найдется место для авантюр студентов Академии колдунов, ведьмаков и магов. Трое в долине Александра Лисина Гулять по землям возле Лазоревой долины и совать нос за пределы — затея не для слабонервных. Тут тебе и нежить, и порча, и тьма в самом сердце... словом, скучать не дадут. Однако у такого любопытства есть и светлая сторона: увидеть своими глазами первохрам, пожать руку темному богу, заручиться поддержкой светлых богинь, стать свидетелем появления хранителя… что может быть лучше? Ведь там, где творятся чудеса, всегда найдется место для авантюр студентов Академии колдунов, ведьмаков и магов. ==================== Пролог Пролог Вам когда-нибудь доводилось осознавать себя во сне? Не просыпаться, мучительно пытаясь вспомнить детали, не выдыхать с облегчением, выбираясь из паутины ночных кошмаров, а именно находиться во сне, поразительно похожем на реальность? Со мной, например, такое случилось впервые. Я совершенно точно знала, что сплю. Прекрасно помнила, что было со мной в «той» жизни. Сознавала, что все происходящее как бы понарошку, но при этом обладала свободо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Думаешь, ему есть до нас какое-то дело?

— Двадцать три с половиной года назад он силой выбил у императора право забрать тебя на воспитание. Из-за этого едва не впал в немилость, но наплевал с высокой башни на монаршее недовольство, выставил ультиматум и сделал все по-своему. За что оказался облагодетельствован сразу тремя магическими контрактами на смерть и одной нешуточной сделкой, которая вынуждает его держаться от тебя подальше.

— Что еще за сделка? — еще сильнее нахмурился Линнель.

— Это уже у него спрашивай. На мне контрактов с императорским домом висит не меньше, чем на Виндоре, так что все, что мог, я вам уже поведал. А остальную информацию вам придется добывать своими силами.

— Ну и ладно, — фыркнула Ланка. — Добудем. За чем вообще дело стало? Вот сейчас вернемся в академию, засядем в библиотеке и ка-а-ак…

— Подождите… — вдруг прошелестел по храму едва слышный, тихий, как пение ветра, женский голос.

Мы дружно замерли. Вампиры, переменившись в лицах, торопливо закрутили головами. Вилли тоже как-то подозрительно дернулся. Ларун и вовсе схватился за меч. И только мастер Миррт остался совершенно невозмутимым, да и мы с ребятами уже сталкивались с этим явлением. Поэтому совершенно правильно опознали незваную гостью и, взглянув на одну из статуй, с почтением преклонили колено.

***

— Госпожа Раа… миледи Наа, — уважительно произнес Ник, когда в храме воцарилось благоговейное молчание.

Еще бы — светлейшие богини вдруг изволили лично нас навестить! Да где? В центре самой что ни на есть проклятой земли, в забытом храме, где только что побывал их темный собрат, и где трое неумех вдруг нежданно-негаданно сумели пробудить в себе крохотную частицы их силы и тем самым во второй раз в жизни привлечь к себе их божественное внимание!

— Поднимись, мальчик, — прошелестел голос одной из богинь гораздо отчетливее. В храме резко посветлело, а от статуй в разные стороны брызнул белый, яркий, но не ослепительный свет. — И вы, дети, тоже встаньте.

Мы послушно выпрямились, с затаенным восторгом уставившись на новое, непонятное, но такое естественное и долгожданное чудо. Однако статуи и впрямь преобразились, от них больше не исходил прежний холод. Напротив, каменные лица богинь ожили, расцвели, а вместе с ними задышал и весь храм, приветствуя возвращение великих сущностей.

Раа… неведомый скульптор изобразил ее чересчур молодой, почти что девушкой, однако фигура, которая соткалась сейчас из света, принадлежала уже зрелой женщине. Причем не писаной красавице, как кто-то мог подумать, а вполне себе обычной леди, с одухотворенным, немного усталым лицом и мудрыми, все понимающими глазами, в которых крылись и многовековые знания, и глубокая, какая-то всеобъемлющая любовь, которая ощущалась буквально кожей.