Значит, у меня есть еще шанс кому-нибудь душевно набить морду!
— Есть-есть, — заверил ее Ник. — Я же говорил: скверн на всех хватит. Только ту, что под нами, с месяц, не меньше, зачищать будем.
— Я тоже, пожалуй, поучаствую, — неожиданно подал голос Артис. — У меня эти твари двух хороших друзей покалечили, так что, если отец не против, я, пожалуй, пойду с вами.
— Голову только в империи не оставь, — проворчал Нардис, который, как мне показалось, даже говорить стал как-то иначе. К нему, кажется, тоже вернулись чувства? По крайней мере, эмоции его голос стал выражать намного явственнее, да и клыки, по-моему, стали меньше.
— Ладно, пора возвращаться, — вздохнул Ларун, пряча наконец меч в ножны. — Самое важное мы сделали, Саану уйти помогли, богинь повидали, Лазоревую долину от теней почистили… Пора бы и честь знать.
— Это что же, я тут один останусь? — с несчастным видом обвел нас взглядом бывший Вестник.
Нардис наморщил аристократичный нос.
— Почему же один? Я останусь. Через недельку наших сюда подтянем. Порталы творить ты, может, и разучился, раз уж теперь частички Саана в тебе нет, но обычные-то у нас еще есть. И немало. Поставим тут маячки, кинем клич… думаю, большинство захочет сюда перебраться. По крайней мере пока буря в империи не утихнет.
— Ладно, топайте тогда, — махнул нам рукой мальчик. — Вас там, наверное, заждались.
— Ой! — воскликнула Ланка, указав на его пальцем. — А это что у тебя такое?!
Вилли опустил взгляд и обескураженно замер, обнаружив, что на тыльной стороне его ладони откуда ни возьмись вдруг вырос крохотный белоснежный цветок.
— Это еще что такое?!
— Запах приятный, — шевельнул ноздрями Нардис. — Но незнакомый. Я таких цветов раньше не встречал.
— Зато я встречал. Когда был маленьким, ими все деревья в садах были усыпаны.
— Какие деревья? — тут же заинтересовалась я.
— Которых и сейчас полно снаружи. Только они каменные… эм… были.
Вилли, толкнув дверь храма, так и замер на пороге. Да и мы слегка оторопели, обнаружив, что у него из-под ног прямо по камням поползли тонкие травяные дорожки. Причем трава была совсем свежей, едва-едва народившейся. Однако она тут же пошла в рост и, ничуть не смутившись наличием камня, принялась шустро разрастаться, с неимоверной скоростью оживляя мертвый сад.
Причем как только она добралась до того места, где когда-то была плодородная почва, под нами раздался облегченный вздох. А по мере того, как травяной ковер расходился все дальше, вместе с ним оживали и деревья, и навеки, казалось бы, застывшие цветы. Каменная пыль с них прямо на глазах осыпалась, бесследно пропадая внизу.






