ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Идёт 1877 год, Российская империя втянута в жесточайшую войну с турками. Варвара Суворова, молодая петербурженка с передовыми убеждениями, почти нигилистка, едет к жениху в действующую армию. Сначала это весёлая поездка, но потом девушка одна в сомнительном придорожном трактире, и попутчики разыгрывают её в карты. Про то, как Варвара на Балканах очутилась в гуще загадочных происшествий и помогла Эрасту Фандорину, секретному агенту империи, раскрыть масштабный шпионский заговор — роман «Турецкий гамбит». 18 пользователей дали совет прочесть её. В 13:25 дочь Старков пишет: «С людьми лучше быть мягче, а на вещи глядеть шире». Я пробовала помягче, не помогает Запись OldShaman от 28-09-2020 в 10:49: оценка «нечитаемо». Страдания, что варит Суворова, — а Эраст оставил лишь следы сапог. Всё довольно заурядно, зато слог лёгкий — щёлкаешь, как орешки. Люди вокруг узнаются в персонажах, и те становятся понятными. На мой взгляд, в киноленте интрига захватывает больше. Просто и без неожиданностей, но с симпатией. В 05:04 я поставила этой книге высшую оценку — и не жалею. Акунин пишет настолько изящно, что я читала его, лёжа на турецком пляже, и получала истинное наслаждение. Здесь и запутанные интриги, и внезапные сюжетные ходы, и глубокое понимание русской души, и трепетные переживания Вари. В героях — честь, отвага и благородство наших воинов. Историческая канва подана так увлекательно, что после книги тянет изучить детали Русско-Турецкой войны. Персонажи не делятся на злодеев и правед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А эта уже захватывает и интригует, выглядит как настоящий детектив. С огромным трудом одолев «Азазель», я решил было распрощаться с серией, но пересилил себя и взялся за следующий том — и не разочаровался.

Осилил! Но были места, где приходилось себя заставлять. В целом, книга, увы, вышла послабее «Азазеля», хотя и довольно приличная. Автору, по-моему, стоило бы отполировать текст перед следующей публикацией.

Ниасилил. Акунин, имхо, пишет неровно. Язык — не более чем стилизация, и довольно скоро это замечаешь, что мешает мне весьма.

====================

Глава первая, в которой передовая женщина попадает в безвыходную ситуацию.

Глава первая, в которой передовая женщина попадает в безвыходную ситуацию. «Ревю паризьен» (Париж), 14(2) июля 1877 г. «Наш корреспондент, вот уже вторую неделю находящийся при русской Дунайской армии, сообщает, что вчерашним приказом от 1 июля (13 июля по европейскому стилю) император Александр благодарит свои победоносные войска, успешно форсировавшие Дунай и вторгшиеся в пределы Османского государства. В Высочайшем приказе сказано, что враг полностью сломлен и не далее как через две недели над Святой Софией в Константинополе будет установлен православный крест. Наступающая армия почти не встречает сопротивления, если не считать комариных укусов, которые наносят по русским коммуникациям летучие отряды так называемых башибузуков («бешеных голов») — полуразбойников-полупартизан, известных своим диким нравом и кровожадной свирепостью».

Женщина есть тварь хилая и ненадежная, сказал Блаженный Августин. Прав мракобес и женоненавистник, тысячу раз прав. Во всяком случае, в отношении одной особы по имени Варвара Суворова.

Начиналось, как веселое приключение, а закончилось вон чем. Так дуре и надо. Мама всегда повторяла, что Варя рано или поздно доиграется, вот она и доигралась. А отец, большой мудрости и ангельского терпения человек, во время очередного бурного объяснения поделил жизненный путь дочери на три периода: чертенок в юбке; Божье наказание; полоумная нигилистка. До сегодняшнего дня Варя такой дефиницией гордилась и говорила, что останавливаться на достигнутом не собирается, но самонадеянность сыграла с ней злую шутку.

И зачем только она согласилась сделать остановку в корчме, или как у них тут называется этот гнусный притон? Возница, подлый вор Митко, начал ныть: «Да запоим конете, да запоим конете». Вот и напоили коней. Господи, что ж теперь делать-то…

Варя сидела в углу темного, заплеванного сарая, за неструганым дощатым столом и смертельно боялась. Такой тоскливый, безнадежный ужас она испытала только однажды, в шестилетнем возрасте, когда расколола любимую бабушкину чашку и спряталась под диван, ожидая неминуемой кары.

Помолиться бы, но передовые женщины не молятся.