ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторжение орд Батыя в 1237–38 годах — самая тёмная и спорная страница прошлого России. Официальные объяснения не выдерживают проверки, недоумений — масса. Так что неудивительно, что школьный педагог ухватился за шанс лично очутиться в самой гуще тех событий и всё увидеть. Он посчитал это розыгрышем, но ошибся: вот он уже в XIII веке, и с возвращением всё сложно. Да и надо ли назад, если здесь и сейчас можно устранить столько зол и повести историю России по ещё не изведанной дороге? Тверской Баскак Дмитрий Емельянов Вторжение орд Батыя в 1237–38 годах — самая тёмная и спорная страница прошлого России. Официальные объяснения не выдерживают проверки, недоумений — масса. Так что неудивительно, что школьный педагог ухватился за шанс лично очутиться в самой гуще тех событий и всё увидеть. Он посчитал это розыгрышем, но ошибся: вот он уже в XIII веке, и с возвращением всё сложно. Да и надо ли назад, если здесь и сейчас можно устранить столько зол и повести историю России по ещё не изведанной дороге? ==================== Часть 1 Глава 1 // Посол Часть 1 Глава 1 // Посол В ушах стоит странный звон, словно бы я лежу посреди густой травы, а вокруг мириады всевозможных букашек стрекочут мне прямо в мозг. И почему-то вдруг становится так страшно, что глаза не хочется открывать, а голову давит ощущение чего-то жуткого и непоправимого. Сквозь весь этот депрессняк в рассудок вдруг прорывается первая здравая мысль: «Пора завязывать…» Немного успокаиваюсь. Раз я способен себя осуждать, то знач

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Конницы много! Лошади огромные и всадники все в железе. Идут ходко и скоро здесь будут!

Спрашивать, что значит его «много», бессмысленно, ибо счета парень все равно не знает. Киваю Калиде — объявляй тревогу, а сам, поднявшись, просматриваю кромку леса. Пока никого!

Зарокотал барабан, кстати, тоже мое новшество, и я перевел взгляд на строящиеся отряды. Вчера, уже ближе к вечеру, со Ржева подошел князь Ярополк с тремя десятками конницы и почти полутора сотней ополчения и пеших дружинников. Сразу же собрали военный совет, где я расписал каждому его место. Никто спорить со мной не стал, как и оспаривать мое право командовать. Я даже знаю почему.

Все эти выстроенные телеги и метательные машины вызывают у них неприязнь, но и непроизвольное уважение. К тому же, каждый из них уже успел наслушаться про меня много чего, и могу зуб свой поставить на то, что все они, включая даже спесивого Якуна, связывают ту не слишком высокую вероятность уйти с этого поля живыми только с моей счастливой звездой.

Смотрю как Ярополк вместе со старицким князем выстраивают свои десятки. За ними вытягиваются в линию всадники Якуна. Удовлетворенно подумав, — неплохо, — прохожу вдоль строя баллист. Каждая из них установлена на колесную базу и представляет собой мобильную установку. Эдакая тачанка тринадцатого века с экипажем в пять человек. Водитель, он же конюх, два заряжающих, подносчик снарядов и старший расчета, он же наводчик.

Командиры по очереди рапортуют мне о готовности, и я спускаюсь дальше к фургонам. У каждого опущен внутренний борт, он используется как пандус. Четыре стрелка стоят в фургоне, прикрытые наружным бортом. Отстрелявшись, они должны сбежать вниз, а наверх пропустить следующую четверку и так по кругу. Вместе с командиром и замом во взводе тридцать два стрелка. На каждый фургон по шестнадцать, или по четыре четверки, обеспечивающие непрерывную стрельбу. Ребята натренированы так, чтобы полный круг занимал необходимое для перезарядки арбалета время.

Первый фургон, первый стрелковый взвод. Одна четверка уже на позиции, остальные ждут внизу. Командир взвода длинный угловатый парень мне хорошо знаком, и, приняв доклад, я уже спрашиваю почти по-товарищески.

— Ну что, Ратиша, не дрогнут твои парни?

Тот, обрадованный проявленным вниманием, аж зарделся.

— Не сомневайся, господин наместник, не подведем!

Далее стоит взвод алебардщиков. Его командир докладывает с характерным иностранным акцентом, и я останавливаюсь перед ним. Это Эрик Хансен, тот самый датчанин, что Иргиль вытащила с того света. Я знаю, у Калиды выслужиться непросто, и раз он поставил иностранца взводным, значит парень действительно толковый.

В памяти мгновенно всплывает все то, что я о нем знаю, и губы непроизвольно растягиваются в ироничную усмешку.