На третий день государства объявили о своём объединении против общей угрозы, но «Союз Единой Земли» просуществовал лишь неделю. Когда Боги уничтожили каждую столицу, каждый город-миллионник, общество рассыпалось на мелкие осколки. Воцарилась анархия, и каждый был сам за себя. На нас плюнули, посчитав, что остатки людей исчезнут сами по себе. Вот уж не знаю, как там на звёздах, но в этом мире мусор сам себя не выносит. Пока Боги строили свою империю — Пантеон, мы, подобно фениксу, возрождались из пепла. Люди прятались в своих маленьких поселениях, подальше от новых хозяев этого мира. Мы тогда их хорошо обманули. Боги считали, что люди приспособлены жить лишь в мягком климате на берегу океанов, поэтому маленькие кусочки человечества разбрелись по пустыням: песчаным и ледяным. Одним из таких пристанищ стал город Новосибирск, где я и живу по сей день.
Но нет худа без добра. Альбертина, Богиня Мудрости, пришла к нам, чтобы помочь. Она обладала силой чувствовать страдания живых существ, и другие Боги требовали от неё использовать это, чтобы найти всех оставшихся людей. Она отказалась, и её изгнали из Пантеона. Богиня, что понимает страдания и горечь утраты… не такая как все, изгой.
В 2063 году Богиня нашла нас и рассказала, что после открытия Врат мир наполнился чистой магией, обуздав которую, можно сразиться с Богом на равных. Мы не хотели верить, но выбора не было.
К 2065 году город разделили на две части: Кендро — жилой район, чьё население состояло из гражданских, и Анаги — полуразрушенная часть, там проходили тренировки не на жизнь, а на смерть. Биться приходилось и с Богами из свиты Альбертины, а они себя не сдерживали. На границе районов находилась Академия, где жили и учились маги, будущие Убийцы Богов.
Альбертина нашла и соратников, что откликнулись на её просьбу о помощи. Одним из них стал Илларион — Бог солнца. Он окутал город огромным барьером, дабы никто, даже Боги, не смогли пройти к людям и завершить начатое.
Поговорив с сестрой, я прошёл в кухню, где сидел задумчивый мужчина средних лет с пышной седой бородой. Одет он был так, словно собирается на вручение награды: белая строгая рубашка и чёрные брюки с вычищенными туфлями.
— Доброе утро, отец, — сказал я, подходя к столу.
— Доброе, Алестер. Одевайся, время пришло.
Я, не теряя времени, надел свою униформу. По кончикам пальцев словно ударил ток. Волнуюсь, что ещё сказать. Октавия собралась быстрее меня, разрушив стереотип о девушках.
Мы быстро вышли из здания. На улице солнечный день, ни малейшего намёка на плохую погоду. Возле нас прошёл небольшой отряд военных. Лица, как всегда, серьёзные, косо поглядывают на нас. Не обращая на них внимания, мы направились к чёрной машине, что ждала именно нас. У каждого курсанта такая.






